Когда меня спрашивают, что такое личная эффективность, я отвечаю: это способность человека 1) осознавать свои потребности, 2) совершать действия, необходимые для их достижения (иногда я также добавляю «преодолевать препятствия» – если хочу обратить на это внимание) и 3) получать радость от их удовлетворения. Под потребностями я понимаю самый широкий круг желаний и стремлений человека, вообще в принципе все, чего человек хочет.
            Точка концентрации внимания коуча обычно находится в среднем из этих компонентов: способность совершать действия, необходимые для их достижения. Поскольку сам факт, что человек обращается к коучингу уже свидетельствует о некоторой личностной зрелости, как минимум, о способности осознавать связь между своим поведением и качеством своей жизни, то часто мы получаем запрос в следующей форме: «Я хочу того-то и того-то и, в принципе, знаю, что мне нужно сделать, но не могу это сделать, хоть убейте. Я себя за это ненавижу и презираю, но не могу с собой справиться, как бы я ни пытался. А в последнее время я вообще пытаться не хочу, все равно бессмысленно». 
            В этом случае мы исследуем внутренние препятствия на пути реализации нужных действий и устраняем их.
            Может быть такое, что человеку кажется, что он понятия не имеет, что нужно делать, чтобы получить желаемое, но в этом кажущемся непонимании кроется, как правило, следующее: «Я уже пробовал и так, и сяк, а результата нет, поэтому, наверное, мои действия были неправильные, и я сделал вывод, что я не знаю, что на самом деле надо делать, чтобы получить желаемое».
            И здесь направление наших действий понятно — мы ищем прошлый опыт, который не привел к желаемому результату, модифицируем его, нейтрализуем эмоциональные заряды, извлекаем понимание, что и почему было сделано не так, и, в принципе, освобождаем плацдарм для новой активности на другом, более качественном уровне.
            Две других части триады — способность осознавать свои потребности и способность получать радость от их реализации сначала остаются вне поля внимания коуча. И если в первую часть «триады личной эффективности» при работе с конкретными действиями мы упираемся довольно быстро: «На самом деле я не уверен, хочу ли я продолжать работать на этой работе или хочу уйти», или «Я не знаю точно, какой мужчина мне нужен и нужен ли вообще», то последняя ее часть — а именно способность переживать радость от удовлетворения своих потребностей, от реализации своих желаний, от достижения своих целей удостаивается и внимания клиента, и внимания коуча лишь тогда, когда планомерная, интенсивная и достаточно продолжительная работа не приносит клиенту удовлетворения.
            Ближайшие мои письма посвящены по-настоящему сложным случаям, когда сбою подверглась та часть личной эффективности, которая вообще делает действия по достижений своих целей осмысленной — а именно способность получать радость от получения желаемого. Ведь, действительно, какой толк в достижении целей, в осуществлении желаний, в решении сложных жизненных задач, если мы не способны извлекать радость из результата своих действий?
            В этих письмах я рассмотрю
1)      Ключевые составляющие радости: успешное снятие напряжения и позитивный прогноз на будущее
2)      Три механизма нарушения радости от достижения результатов (удовлетворения потребностей):
«Утром смеешься — значит, вечером плакать будешь». Интерпретация радости самой по себе как пускового крючка негативного прогноза на будущее.
«Чему ты радуешься? Разве тут есть чему радоваться?». Обесценивание результата.
«Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».  Вовлечение в решение неразрешимых задач. Постановка задач, превосходящих возможности.
 
3)      Радость от удовлетворения потребностей и смысл жизни
4)      Можно ли просто радоваться каждому новому дню?
5)      И, как всегда, практические рекомендации по приданию вашей ежедневной жизни больше радости, которые можно выполнить и без использования специальных методов.
 
            Первые звоночки механизмов, о которых пойдет речь, проявляются через обесценивание клиентом результатов работы над собой.
            Может так случиться, что человек справился с ситуациями, к которым до этого даже не мог подступиться — а он не рад. Он ставит перед собой следующую задачу — и решает ее — и все равно не рад. Его внимание упорно смещается с того, что он уже получил, на то, чего у него еще нет. Кажется, что он стремится к постоянному совершенствованию. Но это только на первый взгляд. Просто он не чувствует радости от своих достижений и ищет рациональное обоснование своему нерадостному состоянию. А его всегда можно найти в оставшихся несовершенствах.
            Удовлетворение потребности может сопровождаться удовольствием, но есть еще один механизм вознаграждения, который выходит за рамки телесных потребностей и телесного удовольствия.

        Есть интересный эксперимент, в котором участвовали маленькие дети 7-12 месячного возраста. Целью эксперимента было установить первичные, врожденные мотивы. Эксперимент блестящий, но, к сожалению, его интерпретации оставляют желать лучшего. Но сейчас речь не об этом. Посмотрите на ситуации, которые вызывали радость у большинства детей.      

(Таблицы взяты из книги Макклелланд Д., Мотивация человека. – СПб.: Питер, 2007.) 

            Вспомните себя, качающимся у папы на коленках, когда вы вдруг резко «проваливались» вниз, или страх от приближающейся «козы рогатой», которая затем обращалась в шутку. Изменяющаяся ситуация во внешней среде, которая создает напряжение, а потом, вдруг благополучно разрешается — гарантировано вызывает в нас позитивные эмоции. От радости до восторга.
            Многие развлечения, включая литературу, кинематограф, театр, парки аттракционов и путешествия построены на основе этого механизма: болеть за любимую команду (напряжение), а потом ликовать от ее победы (удачное разрешение ситуации), сопереживать герою, а потому радоваться, что все закончилось хорошо — это способы получения радости. Без драмы, то есть того, что создает напряжение, переживание, литературного или кинематографического сюжета просто не существует.
            Более того, если во внешней среде не происходит ничего, что могло бы вызвать наше напряжение, мы создаем себе его искусственно. Зачем? Чтобы успешно справиться с разрешением этого напряжения, и, соответственно, получить вознаграждение в виде радости и/или удовлетворения. 
            Я сижу, жду приема у начальника, мне нечего делать и я начинаю бросать в корзину скомканные листы бумаги. Каждый раз, когда мне удается попасть — я радуюсь. Я разговариваю по телефону и разрисовываю клеточки тетради в виде орнамента. Закончив, я осматриваю картину с удовлетворением. Спонтанная, нецелевая активность — ни что иное, как желание получить немножко радости, решив искусственно поставленную задачу. Начиная от детской задачи «наступать только на красную плитку, минуя белые», которая жутко раздражает родителей, потому что ребенка невозможно вести за руку, и закачивая шахматами. Любая игровая активность построена на этом механизме.        
            Таким образом, одно из необходимых условий возникновения радости — это благополучное разрешение некоторого напряжения, вызванного изменениями во внешней среде или созданного искусственно нами самими.
            Однако само по себе снятие напряжения не обеспечивает радости. Наше сознание устроено так — и это сильно отличает нас от других живых организмов, что оно постоянно прогнозирует будущее, это очень важный механизм адаптации, который приносит нам много выгод, но и накладывает определенные ограничения. Текущее эмоциональное состояние человека неотделимо от анализа прошлого и прогноза на будущее. Любая оценка текущей ситуации, которая часто предшествует эмоции, есть результат анализа прошлого опыта и составление прогноза на будущее.
            Так упорно постулированный многими психологическими и эзотерическими школами призыв «жить здесь и сейчас», грубо говоря, неисполним. Он возможен только путем сознательного отключения когнитивных процессов, например, в медитации, что, естественно, невозможно делать постоянно. Если наш разум не спит, он постоянно соотносит новую поступающую информацию — изнутри или извне и «протаскивает» ее в будущее в качестве прогноза. Позитивный прогноз приносит позитивные эмоции, а негативный — негативные.
            Чем более зрелым является сознание, чем больше опыта накоплено за плечами, чем больше информации о повторяемости событий — тем сильнее стремление к прогнозу. Таким образом, радость — это результат снятия напряжения, который сам по себе становится удачным прогнозом на будущее. Если я успешно справился с задачей и на основе этого делаю прогноз о дальнейших выгодах, дальнейшем успешном удовлетворении потребностей, а значит и дальнейших радостях — я начинаю радоваться. Если же успешное достижение цели тащит за собой негативный прогноз — никакой радости не будет.
            Часто силой позитивного прогноза какое-то действие обладает в том случае, если является составной частью какой-то более глобальной и/или долгосрочной цели. Я копаю яму в саду, чтобы пересадить дерево. Я преодолеваю усталость, прикладываю физические усилия, и вот, яма готова. Я смотрю на нее, ну допустим, с удовлетворением. Или я могу даже радоваться, представив, как ловко укроется в ней корневище дерева. Представим другой вариант развития событий. Я копаю яму и натыкаюсь на сундук с золотом. Мое удовлетворение сменяется ликованием. Другой вариант. Я копаю яму и натыкаюсь на труп. Мое удовлетворение сменяется ужасом. В этом грубом примере само по себе действие по вскапыванию земли в силу открытия новых обстоятельств становится составной частью других действий и задач — обнаружение клада или обнаружение трупа.
            Обычно в жизни это происходит более тонко и неуловимо. Я только что защитила диплом. Сам факт этого действия может вызвать радость, если мне не терпится начать рабочую деятельность. Или тревогу, если я боюсь ее начать. Или, и то, и другое, если я, с одной стороны, хочу начать новую самостоятельную жизнь, а, с другой стороны, тревожусь, получится ли у меня. И чем станет для меня это событие — источником позитивных эмоций или негативных  — зависит от моей интерпретации будущего, которое наступает непосредственно в силу этого события. Эта интерпретация может быть только моей личной, но на нее также может влиять и информация об окружающей среде. Я только что защитила диплом. Я выхожу из дверей аудитории и моя сестра мне говорит: «Молодец Виолетта, везет тебе, теперь будешь психологом!» – накал моей радости может вырасти из-за того, что моя будущая профессия вырастет в значимости в силу слов другого человека. Или другая ситуация. Я выхожу из аудитории, а мой отец мне говорит: «Поздравляю, Виолетта. Еще одним безработным психологом стало больше». В этом случае сам факт защиты диплома превращается в пусковой механизм моего будущего безрадостного существования — безработности. И мое переживание факта защиты диплома уже совершенное иное.
            Мое опыт работы по коррекции способности переживать радости от достижений дал мне, наконец-то, понимание, почему то, что называется «Я-концепцией»  — то есть совокупность представлений о себе, так сильно влияет на эмоциональное состояние человека. Для меня в отличие от других специалистов это никогда не казалось аксиомой. Почему мы так яростно защищаем свой светлый образ? Так сильно бережем его от повреждений? Каков механизм важности этой совокупности представлений? Почему похвала приносит радость? А порицание расстраивает? Почему это происходит даже тогда, когда другие люди не являются свидетелями наших успехов или поражений? В настоящий момент я склонна объяснять это следующим.
            Мы прекрасно осознаем, что обстоятельства во внешней среде — текучие, изменчивые и плохо подвержены нашему влиянию. Тогда как мы сами — наиболее константный инструмент для удовлетворения своих потребностей. И поэтому, если мы убеждаемся в совершенстве этого инструмента, в норме, это обеспечивает автоматически благоприятный прогноз на будущее и гарантирует радость. То есть если я голоден, и мне дали хлеба, я утолю голод и испытаю некое количество удовлетворения. Но это не даст будущего позитивного прогноза, потому как сегодня дали хлеба, а завтра могут и не дать. Но если я добыл хлеба, то, значит, могу добыть его и завтра, и послезавтра, и далее всю оставшуюся жизнь, мое представление о себе, как о человеке, способном добыть хлеб, дает мне автоматически позитивный прогноз на будущее. Что совершенно необходимо, чтобы начать испытывать радость. Если вам говорят: «У тебя красивое платье», это приятно, но когда вам говорят: «Ты — красивая» – это куда более приятно, потому что обозначает не ситуационное внимание, вызванное прекрасным платьем, а вашу неотъемлемую способность вызывать восхищение красотой, которая является частью вас. Если вам говорят: «Ты плохо написал этот отчет» – это неприятно, но если вам говорят «Ты  — бестолочь» – это куда более неприятно. Потому что плохо написанный отчет – это ситуативный промах, который пройдет вместе с ситуацией, а диагноз «бестолочь» – это нечто, с чем придется жить всю оставшуюся жизнь в неспособности справиться с решением задач. Не этим ли обуславливается широко известное в социальной психологии стремление приписывать причины неудач внешним обстоятельствам, а причины побед своим личностным качествам (а для других людей — наоборот)? Мы лишь защищаем информационное поле, которое является критически важным для формирования позитивного или негативного прогноза нашего будущего, который, в свою очередь, критическим образом определяет наше эмоциональное состояние. Тот, чья «Я-концепция» полна позитивных представлений о себе, смотрит в будущее с оптимизмом и потому счастлив. Он легче переносит неудачи, рассматривая их как неблагоприятное стечение обстоятельств, временное и преходящее.
            Итак, успешные результаты спонтанной или целенаправленной активности человека в сочетании с позитивным прогнозом на будущее, это можно сказать, природный генератор радости. Как и с другими естественными, то есть предопределенными в природном психофизиологическом базисе механизмами, его развитию не надо специально помогать. Он разовьется сам, и как мы видели по результату экспериментов с младенцами, формируется довольно рано. Ему нужно просто не мешать. Как и с другими естественными механизмами, чтобы помешать ему, приходится изрядно потрудиться, то есть однократной «порчи радости» для ломки недостаточно, необходимо длительное, хроническое воздействие.
            И вам легко будет понять, почему искажение естественного механизма «снятие напряжения в силу успешного решения задачи — расслабление — позитивный прогноз —  радость» уничтожает личную эффективность. Скажите, пожалуйста, ради чего и зачем мне добиваться каких-то результатов, достигать целей или даже удовлетворять свои потребности, если я лишен естественного позитивного подкрепления для всего этого? И, правда, смысл? В этом случае из всего арсенала позитивных переживаний мне доступны лишь сиюминутные чувственные удовольствия от удовлетворения первичных потребностей — и это практически все. Но этого мало, чтобы быть простимулированным на деятельность, хоть, сколько-нибудь оторванную от физиологии. Хотя, нет, она может быть простимулирована. Например, страхом. То есть я способен действовать, чтобы избежать негативных эмоций или снизить напряжение, вызываемое инстинктами, но я совершенно неспособен действовать во имя награды в виде чувства радости или удовлетворения. Потому что у меня отобрали способность ее испытывать.
            Ниже я попыталась сгруппировать данные, полученные в практическом консультировании вокруг нескольких общих по своему характеру воздействий со стороны ближайшего окружения, с помощью которых человек становится неспособен испытывать радость от достигнутых им целей.
 
Механизм №1.Интерпретация радости самой по себе как пускового крючка негативного прогноза на будущее. «Утром смеешься — значит, вечером плакать будешь».
            Нарушение довольно распространенное. Передается по наследству, то есть не генетически конечно, а путем внушения и научения. Классическое сообщение, которое передают в таком случае взрослые ребенку, состоит в следующем: «Радость — пусковой механизм для несчастья». «Что ты веселишься? Утром смеешься — значит, вечером плакать будешь». Как правило, родитель сам верит в эту формулу, и найти ей подтверждение в жизни не так уж сложно. Потому как негативные и позитивные эмоциональные состояния  чередуются естественным образом. То есть радость действительно рано или поздно закончится, потому что на ее место придется другое эмоциональное состояние, возможно, и негативное. Вот только радость с печалью не связана причинно-следственными связями. Не всегда то, что наступает после чего-то, является его закономерным следствием. Это логическое искажение, впрочем, имманентно присуще детскому мышлению — дети склонны связывать причинно-следственными связями события, которые идут одно за другим. Поэтому убедиться в верности маминой/папиной/бабушкиной формулы не составляет никакого труда, а понять, что она ложная в самой своей сути детскому сознанию невозможно. Радости начинаю сторониться, ее начинают бояться, ее испытывают украдкой и суеверно давят в зародыше. Расплатой за это является естественное падение личной эффективности, потому что достижения без внутреннего подкрепления в виде позитивных эмоций бессмысленны. Особенно страдает при этом сфера самореализации. Самореализация —  это нечто выходящее за границы первичных потребностей, нечто, что не продавливается чужими интересами, а, значит, не обладает негативной сторонней стимуляцией. Единственная награда за самореализацию — это радость от решения задач —  самостоятельно поставленных, бросающих вызов собственным возможностям и подтверждающих наличие таковых. Альтернативным стимулом может быть только вина за собственные неиспользованные возможности, но она формируется гораздо позже. Таким образом, такая структура замыкается в порочный круг — тогда как позитивный прогноз на будущее необходим для возникновения радости, она же сама запускает негативный прогноз. Это зверь, который пожирает собственный хвост, и так до тех пор, пока от него ничего не останется.

Механизм №2.  Обесценивание результата. «Чему ты радуешься? Разве тут есть чему радоваться?»
            Эта схема передается скорее не с помощью «перенятия» (подражания, импритинга), а через специальные интерпретации действий ребенка со стороны родителя. Не обязательно, что сам родитель является носителем такого же патологического механизма.
            Многие родители выбирают эту стратегию, желая сохранить мотивацию ребенка к достижению. Им, впрочем, весьма закономерно кажется, что радость — признак сделанного дела, а значит, означает конец стремления, поэтому надо указать ребенку на то, что результат еще не достигнут (а в действительности в рамках этой стратегии не может быть достигнут никогда), тем самым сохранив его мотивацию на дальнейшие действия.
            Классическим примером реализации такого подхода к воспитанию является обратная связь на какую-либо решенную ребенком задачу, например, полученную хорошую оценку. Ребенок радуется, говоря, что по английскому он получил сегодня пять, а папа, опасаясь, что чадо начнет «почивать на лаврах», говорит что-то вроде: «А чему ты радуешься, посмотри на свои оценки по математике — сплошные тройки».
            Желание отца простимулировать ребенка на дальнейшие успехи понятна, но тактика является ложной. Какой смысл получать хорошие оценки, если им нельзя порадоваться? Если каждая новая волна достижений лишь обнаруживает все большие несовершенства? Конечно, последствия такого стимулирования обнаруживаются не сразу. Сначала взрослеющему человеку все время кажется, что все очень закономерно — он не получает удовлетворения, потому что  «не доработал» вот там, там и еще вот там, и только довольно в зрелом возрасте, когда много уже что «опробовано», эта ситуация оборачивается серьезным жизненным кризисом.
            Или дочь явно пользуется успехом у противоположного пола, а ей говорят: «Только о мальчиках и думаешь, лучше бы в комнате своей убралась». В этом случае потребности дочери, в соответствии с которыми она формирует свои задачи и успешно их решает, родителям глубоко безразличны. У них есть свои потребности, и они хотят, чтобы дочь удовлетворяла именно их — например, помогала по дому.  Поэтому успешное решение ею задач, притом довольно сложных, таких как установление отношений с противоположным полом, нарочито обесценивается, чтобы сменить ее мотивацию. Это очень сильно подрывает личную эффективность, потому как настоящей движущей силой, способной преодолевать препятствия и толкать нас на развитие, обладают только наши собственные потребности. Подмена их чужими под страхом наказания, критики или унижения порождают ложные вторичные потребности, которые в дальнейшем мешают человеку качественно проживать жизнь.
            Но здесь мы с вами концентрируемся не столько на смене потребностей — что часто является истинной целью родителей, сколько именно на обесценивании результата. Для родителей это просто средство, чтобы переключить внимание ребенка на другие, как кажется родителю, более важные или выгодные для него задачи. Они и не замечают, как радость от сделанного вследствие такой обратной связи начинает затухать, а затем этот механизм «обесценивания» просто интериоризируется (присваивается) ребенком. Ему кажется совершенно нормальным и даже правильным обесценивать результаты своей деятельности. Обесценивание происходит по нескольким направлениям «да, я сделала, но можно было сделать лучше», «да, это я сделал, а вот это осталось не сделанным», «да, я это сделал, но ведь это вовсе не то, что должно быть сделано в первую очередь». То есть классический и многим знакомый принцип наполовину полного или наполовину пустого стакана. Самое страшное, что, будучи постоянно сконцентрированным на полупустом стакане, человек даже не удосуживается спросить себя: а хочу ли я пить?
            Иногда обесценивание результата нужно родителям не для поддержания мотивации к достижениям и не для переключения внимания на другие потребности. Иногда достижение ребенка раздражает их как факт.
            Мама приходит с работы и дочь говорит ей, как много сделала сегодня, на что мать отвечает: «Да разве это работа, вот я сегодня….». Здесь ревнивый родитель воспринимает достижение ребенка как ситуацию конкуренции. Или ситуацию недооценки своего вклада. Или жаждет внимания. Таким образом, результат дочери становится незначимым, обесценивается, и мать занимает место на арене. Ситуация любого соперничества с родителем крайне опасна для психологического благополучия ребенка. В силу, прежде всего априорного неравенства сил. Благополучный родитель всегда дает ребенку фору. Невротичный — вырывает из рук последнего даже надежду на победу. Удивительно, насколько широк диапазон вещей, в котором родители соперничают со своими детьми. Внешность, умственные способности, спортивные достижения, трудовые усилия, творчество,  внимание противоположного пола и внимание вообще, вклад во что-либо, болезни (ты болезненный, но я еще более болезненный, чем ты) и так далее.
            Трагизм этой ситуации состоит  в том, что чем выше усилие ребенка по достижению какой-то цели, тем выше противодействие родителя. В норме, чем выше твои усилия, тем более значительный ты получаешь результат, тем больший круг потребностей ты можешь удовлетворить, тем выше твое внешнее и внутренне благополучие. Бывают исключения, но, в целом, и природа, и общество скроены по такому принципу. Долговременное присутствие рядом соперничающего родителя рождает у ребенка ощущение, что чем значительнее его достижения, тем больше «негатива» он встретит. И это закономерно. Ведь чем явней и очевидней достижение, тем больше усилий соперничающему родителю нужно приложить, чтобы обесценить результат. Тем болезненней будет наказание или изощренней манипуляция. То есть эта система переворачивает законы природы с ног на голову, образуя в сознании ребенка когнитивный тупик. В будущем он не сможет быть эффективным в принципе, так как заложенные в его сознании убеждения противоречат большинству всех тех законов, по которым будет функционировать окружающий его мир.
            Попутно с нарушением эмоционального фона, который начинает «крениться» в сторону негативного, постоянное обесценивание результатов вносит вклад и в представление о человека себе. Поскольку задачи никогда не решены до конца, формируется и представление о себе, как о человеке с низкой способностью справиться с чем-либо. Сомнение в своей способности справиться с чем-то может быть частью трезвой оценки ситуации, однако мы можем столкнуться с тем, что человек уже многократно успешно справлялся с подобными задачами, однако каждый раз он чувствует неуверенность. Такая неуверенность — результат уже сформированного представления о себе, которое могло сложиться в силу разных факторов, и постоянное обесценивание результата может стать одним из таких факторов.
            Большую часть способов обращения с самим собой мы усваиваем из манер ближайшего окружения. Из ребенка, чьи результаты постоянно обесценивались, вырастает взрослый, с тенденцией постоянно обесценивать результаты своей деятельности. Во взрослой жизни такие люди являются действительно страдающими, хотя это страдание не всегда бросается в глаза.  Часто они действительно делают очень много, перелопачивают горы руды в поисках крупиц драгоценной радости — но так и не находят. Таких людей очень легко использовать в целях систем — например, в бизнесе или государстве. Они всегда недовольны своими результатами, думая, что вполне рационально — многое сделано, но ведь что-то осталось за кадром. Или сделано, но не то, что нужно. А что именно нужно делать в жизни, не очень-то понятно. Они могут перепробовать множество занятий и постоянно ставить себе цели, в надежде, что каждая следующая принесет им удовлетворение — а оно не наступает, даже если цели достигаются.
            Не умея радоваться собственным успехам, они становятся особенно чувствительны к поощрению со стороны. Критика и даже неблагодарность, напротив, могут восприниматься ими как заслуженная, потому что соотносится с тем, что они чувствуют внутри себя: что задача не решена до конца, напряжение снять невозможно, и повода для радости нет. Будучи неспособным переживать положительное подкрепление от достижения целей такой человек и цели свои идентифицирует с трудом, а поэтому часто довольствуется чужими, что, опять-таки, делает его удобным инструментом. По словам Максима Горького, «неудовлетворённый человек полезен социально и симпатичен лично».  И, действительно, он может быть очень удобен в использовании, и вызывать симпатию — почему бы и нет — этот человек с готовностью откажется от своих интересов во имя других, потому что реализация своих интересов все равно не принесет ему радости, а так он хоть заслужит уважение, и, может быть, благодарность окружающих. И люди другого склада с удовольствием паразитируют на этом и симпатизируют такому человеку так же, как мы симпатизируем полезной и безопасной в использовании вещи.  Но, в отличие от идеологии, критерием для консультанта является личное счастье индивида, а не полезность его обществу.  Такую личность можно считать и полезной, и симпатичной, но  ее никак нельзя назвать благополучной и гармоничной.
            В отсутствии личной радости и удовлетворенности достигнутым результатом помимо оценки окружающих используется еще один критерий, а именно стремление исчерпать до конца свои возможности, то есть в качестве критерия решения задачи использовать ощущение  «сделал все, что мог».  Тогда как решение большинства задач не требует всецелой отдачи, человеку с нарушенным критерием удачного результата выкладываться до последнего просто необходимо, это хоть и сомнительный критерий, ведь это хоть какая-та граница, которая дает хотя бы иллюзию расслабления. Легко предположить, что это сильно изнашивает носителя этого механизма и толкает его тратить силы очень нерационально, автоматически сокращая для себя количество возможностей, которые могли бы быть освоены. Часто такие люди имеют только одну жизненную доминанту  – потому что на гармоничное развитие у них не остается ни сил, ни времени.

Механизм №3. Вовлечение в решение неразрешимых задач. Постановка задач, превосходящих возможности. «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». 
            Мой любимый, если так можно сказать, механизм, потому как является обычно глубоко запрятанным, неочевидным самому человеку, трудно различим для профессионала, но при этом способен разрушить личную эффективность в самом ядре.
            Очень хорошей иллюстрацией в данном случае может выступить сказка про Золушку. Задачи, поставленные перед Золушкой ее мачехой, которые она обязана выполнить, чтобы попасть на бал, невыполнимы в принципе. Мачеха прекрасно понимает эту ситуацию — ее цель не пустить Золушку на бал, сохранив при этом лицо. Попытайся сделать это все Золушка сама, без помощи доброй феи, она бы не закончила до конца жизни.
            То есть третий механизм искажения радости от достижения целей состоит в следующем. В силу собственной неразумности или, напротив, будучи изощренным манипулятором, родитель втягивает ребенка в решение задач, которые ребенок выполнить не в состоянии, либо втягивает в решение задач, которые не выполнимы в принципе.
            Самое интересное в данном случае, что я использую слово «втягивает» неспроста. Иногда родитель просто не отдает себе отчета в том, что это происходит. В этом случае он не ставит задачу напрямую, а использует такие методы стимуляции для ее решения, которые делают ребенка априори ответственным за результат.
            Можно было бы назвать это «завышенными требованиями», однако очень часто родитель даже не озвучивает этих требований, масштаб своей ответственности ребенок извлекает из ситуации сам и последствия этого для его представления о себе часто бывают трагическими.
            Типичным примером такой ситуаций является возложение на ребенка ответственности за младших братьев и сестер. С одной стороны, присмотр за ребенком не представляет собой ничего слишком сложного, и вполне может выполняться старшим братом или сестрой, которые достигли определенного возраста. Если мама хочет, чтобы старший сын забирал младшую сестренку из садика и кормил ужином, пока мать не придет с работы — это задача, которая двенадцатилетнему мальчику по силам. Это может быть не очень приятно или может ограничивать свободу подростка, но это не разрушает его психику. Искажения в личности наступают, когда родитель дает понять, что младший брат или сестра — это его предмет ответственности. Обычно это происходит с помощью манипуляций: «Ну ведь ты же хотел сестренку? Ну и гуляй теперь с ней» или через чувство вины: «Почему она без шапки? Если заболеет — ты будешь виноват». Одно дело — конкретные действия по уходу за ребенком. Другое дело — глобальная ответственность за его существование. Человеку, который сам еще ребенок, она просто не под силу. Осознание ее масштабов раздавливают его и заставляют чувствовать себя априори неудачником: он должен делать то, с чем не способен справиться. В большинстве случае родители, конечно, не перекладывают эту ответственность полностью; виной или упреками они лишь хотят подстегнуть своих старший детей к более активной помощи или к большей бдительности, не ведая при этом, какой разрушительный удар наносят личности.
            Более извращенным, но, тем не менее, встречающимся, является возложение на детей ответственности за родительское существование или благополучие. Чаще всего, это тоже происходит ненамеренно, родители просто не находят ничего лучшего, чем использовать это как инструмент управления. «Если ты не будешь хорошо учиться, наш папа не вернется из плавания, потому что утонет». «Одна девочка поссорилась с мамой и мама в этот день попала под машину. Так что не ссорься со мной». «У бабушки больное сердце, если будешь расстраивать ее — она умрет».  Если бабушка при этом и вправду ложится на диван, и складывает руки на груди, полная капитуляция ребенка обеспечена. Вам может показаться, что родители такое сказать не могут? Ничуть, все эти выражения я практически процитировала их опытов своих клиентов. Осознание, что от твоих действий, таких как хорошие оценки или выражение согласия, напрямую зависит жизнь человека, от которого ты сам зависишь, придавливают  ребенка как бетонная плита.
            Или мальчик слышит, как мама говорит с грустью: «Я вот думала, что ты будешь девочкой, будешь моей помощницей, моей радостью, а ты мальчик». В этот момент, сочувствуя маме, мальчик чувствует вину за то, что не может ее порадовать и принимает на себя ответственность за ее эмоциональное благополучие, которое, конечно же, от него мало зависит. Каждый раз, когда мама будет грустить — что для такой мамы будет довольно частным явлением, мальчик будет терзаться, что не в состоянии изменить ее эмоциональное состояние, порадовать и чувствовать себя никчемным по причине собственного «неудачного» пола.
            Менее, травматичными, но, тем не менее, также сложными для совладания является попытка передать в ведение ребенка ведение домашнего хозяйства или убедить его в том, что от его действий напрямую зависит семейный бюджет. То есть «навешивание» на ребенка ответственности за все то, что находится далеко за пределами влияния ребенка.  Привлечение ребенка к урегулированию отношений между родителями дает такой же негативный эффект. Мать, которая рыдает из-за ссоры с отцом, и привлекает ребенка в качестве рефери или в качестве сочувствующего, чтобы вызывать сострадание или получить поддержку, зарождает у него тем самым ощущение «несправившегося» человека, потому что он изо всех сил хочет ей помочь и решить задачу урегулирования отношений между родителями, но при этом, как мы с вами понимаем, совершенно не обладает для этого необходимыми ресурсами.
            Похожие вещи происходят также с детьми, которых родители с юного возраста делают своими «наперсниками». Нет ничего страшного в том, чтобы посвящать ребенка или подростка в аспекты «взрослой» жизни с одной лишь оговоркой: если при этом родители демонстрируют конструктивную способность справляться с проблемами. Тогда, действительно, ребенок может получить очень полезный опыт. Однако зачастую, родители, которые делают из своих детей «друзей», напротив, демонстрируют неспособность справиться с проблемами, и, вследствие этого делятся своими переживаниями, страданием, болью. Сочувствие любимому существу и осознание слабости человека, от которого ты всецело зависишь, формируют у ребенка вину и стремление помочь родителю справиться с ситуацией. Но так как ребенок в этом помочь не может, он чувствует себя априори несправившимся, неудачником, ни на что не годным. «Взрослые», «самостоятельные» и «ответственные» дети живут в постоянном страхе своей ответственности, ожидая кары в виде наказания или вины за каждый свой неверный шаг. 
            Самое страшное, если при этом родитель в каких-то ситуациях дает понять, что вина за его страдание лежит на ребенке. Внушаемое чувство вины является одним из ключевых в формировании вот такой вот «неподъемной» ответственности. Женщина, живущая с пьющим мужем и страдающая от этого, может обмолвиться детям, что сохраняет этот союз ради них, и маленький человек автоматически оказывается один на один с ответственностью, которую он не в состоянии нести. Теперь все страдания матери — это его вина.
            Поскольку детям действительно бывает трудно оценить сложность родительской роли и объем вклада родителей, родители склонны это подчеркивать для того, чтобы получить порцию признания. Само по себе это не разрушительно, разрушительны лишь манипуляции, когда свою неспособность справиться с жизненными задачами — заработать денег, найти подходящего партнера, организовать комфортную жизнь — родитель перекладывает на ребенка, осыпая его упреками и внушая вину.  В силу эгоцентризма детского мышления (тенденция все в этом мире обуславливать собой) такая интерпретация очень хорошо «приживается». Поэтому через страх и вину детей можно сделать ответственными за все что угодно, но справиться при этом они могут далеко не со всем.
            Почему я говорю об этом в разделе, посвященом способности испытывать радость от достижения результата? Как я уже упоминала, наиболее стабильный прогноз будушего благополучия, который необходим для того, чтобы чувствовать радость, дает нам представление о себе.
            В случае если специально или ненамеренно мы принимаем на себя ответственность за что-то, на что не можем повлиять, это формирует в нас ощущение неудачника. «Плохой прогноз» для любых сфер нашей жизни предопределен и фатален. Мы отвечаем за то, на что не можем повлиять, а потому не можем как следует справиться, мы априори виноваты и априори лузеры. Поэтому даже  если человек справляется с какой-то задачей, устойчивое представление о себе как о «несправившемся» существе не позволяет сформировать хороший прогноз на будущее, а, значит, радость не наступает, либо изредка балует тусклыми проблесками. Человек может достигнуть очень многого — но все равно эмоционально он ощущает себя как неудачник. Он ставит новые и новые цели, однако это ощущение не проходит и не может пройти просто так, поскольку сформировано в далеком прошлом опыте неблагоприятными влияниями среды.

Радость от удовлетворения потребностей и смысл жизни
            Нарушение в способности переживать радость от удовлетворения потребностей сильно подрывает субъективное ощущение осмысленности жизни, вплоть до ощущения ее бессмысленности вообще.
            Вы, наверное, неоднократно наблюдали, в том числе и на себе, что когда человеку хорошо, то он не слишком задумывается об особом смысле происходящего. Конечно, анализирование ситуации присуще нашему сознанию функционально, и мы даже в добром расположении духа обращаем внимание на факторы, которые позволят удержать позитивные эмоции или повторить их в будущем. Но в негативном эмоциональном состоянии работа по вычленению причин куда более интенсивна — нам обязательно надо понять, что и почему происходит, чтобы избавиться от дискомфорта. Такова природа ситуативной работы сознания по осмыслению эмоционального состояния.
            А что насчет жизни в целом? Смею утверждать, что сама по себе постановка вопроса о смысле жизни, а тем более целенаправленные, иногда мучительные поиски ответа на этот вопрос являются следствием нарушения способности получать радость и удовольствие от жизни. Либо вследствие неспособности осуществить свои желания, либо, как мы увидели, вследствие неспособности переживать радость даже в случае их удовлетворения. Как только человек на опыте проживания жизни убеждается в неспособности получать сколь-нибудь устойчивую радость от ее проживания, он оказывается перед сложным выбором. Прекратить источник страдания мешает инстинкт самосохранения, избежать страдания не представляется возможным, поэтому человек находит выход — он ищет нечто, что позволит придать его страданию целесообразность или даже ценность, то есть ищет смысл. Чем больше в жизни страдания, тем более важным становится вопрос о смысле жизни, то есть понимание, во имя чего совершается это страдание.
            Таким образом, в тот момент, когда философ спрашивает: «В чем смысл существования?», психолог или коуч закономерно отвечает вопросом: «А чем так обременительно для тебя это существование, что требуется придать ему особый смысл?»
            Соответственно, пути коррекции ощущения бессмысленности жизни состоят не в том, чтобы «найти», «открыть» или «обрести» его, а в том, чтобы устранить нарушения, которые хронически препятствуют получению радости от своей жизнедеятельности, чем выталкивают человека в позицию ищущего дополнительный смысл. 
           
            Можно ли просто радоваться каждому новому дню?
            Большое количество концепций, ставящих себе задачу помочь человеку быть более счастливым, призывают его «просто радоваться каждому новому дню». Если вы изо всех сил пытаетесь следовать призыву и терпите неудачу — не расстраивайтесь, что с вами что-то не так, потому что на основе моих предыдущих аргументов легко сделать вывод, это невозможно.
            Радость — это психофизиологический механизм подкрепления удачно сделанного действия или благополучно разрешившейся ситуации. Радоваться просто так — невозможно. Чтобы по-настоящему порадоваться, грубо говоря, надо себя сначала чем-то напрячь или попасть в напряженную ситуацию. Напряжение может быть невинным, или искусственным, но оно должно быть. 
            Радость не будет закрепляться, если у вас механизм вашего прогноза будущего имеет стабильный негативный тренд. Пессимистичный взгляд действительно смягчает боль от неудач, как бы постоянно готовя к ним. Однако цена за это слишком высока — прежде всего, это сильное снижение активности, как в направлении генерации желаний, так и в направлении действий по их достижению. Речь здесь идет только об искреннем пессимистичном взгляде — если вы на самом деле убеждаете себя в высокой вероятности неблагоприятного исхода. Если вы просто претворяетесь в этом перед другими — чтобы вызвать сочувствие, или «чтобы не сглазили» – в этом нет ничего разрушительного, можете продолжать. Вам нужно научиться переживать и взлеты и падения, вместо того, чтобы избегать взлетов во имя избежания падений. Научиться решать проблемы, вместо того, чтобы прятаться от них. Тогда любая проблема — как ситуация напряжения — каждый раз будет заделом вашей будущей радости. Стремясь избежать проблем, хлопот, напряженных ситуаций вы лишаете себя и текущей радости — стремясь затолкать ее поглубже, чтобы не «накликать беду», и будущей — так как избегаете ситуаций, разрешение которых генерирует позитивные эмоции.
            Помните, что знания о себе критическим образом влияют на формирование прогноза будущего, потому что так называемая «Я-концепция» — это информационный источник, к которому мы постоянно обращаемся для прогноза ситуации. Нет ничего хуже, чем «протаскивать» ситуационные промахи и превращать их в черты характера. Если вы не справились в данный момент с данной конкретной задачей, не стоит говорить себе: «Я -  неумеха, у меня никогда ничего не получится». Будьте осторожны с навешиванием на себя ярлыков и экстраполяцией их на всю оставшуюся жизнь.  Вам не надо быть идиотом, не ведающим правды в отношении себя. Просто сконцентрируйте неудачу в данном конкретном моменте и на данных конкретных действиях. Скажите себе: «В этой ситуации мои действия были неэффективными и поэтому я не получил результата». Чувствуете разницу? Отделение неэффективных действий от личности вообще — это раз, и размещение этих действий внутри, только внутри этой конкретной ситуации, безо всяких  прогнозов на будущее — это два. 
            Это иллюзия, что интенсивная критика (и самокритика) подстегивает мотивацию. Вернее, не совсем так. Она действительно может вызвать краткосрочную активность, так как негативная обратная связь в отношении себя вызывает дискомфорт, от которого хочется немедленно избавиться, возникает короткий всплеск активности, но, раз от раза, накопительным путем, этот прием разъедает само ядро любой целенаправленной активности — способность получать позитивное подкрепление от удачно выполненных действий. Подкрепление в виде переживания удовлетворения, радости, гордости и так далее. К сожалению, этой иллюзии привержены многие родители, многие руководители и многие тренеры по краткосрочным мотивационным программам вроде тренингов по «самодисциплине». Когда человеку говорят «ты — г…о», он на короткое время может начать действовать более интенсивно, чтобы сбросить с себя этот ярлык, но когда придет момент пожинать плоды, это представление о себе не позволит насладиться результатами. Переживание от хорошо выполненного действия будет искажено  представлением, которое содержит знание о себе как о г…не, а значит не может произвести позитивный прогноз на будущее на основе текущего успеха: «Да, с этим я справился, но в общем-то я ведь г…но». Вы не можете повлиять на своих родителей — пока вы дитя, у вас слишком мало ресурсов, а когда вы повзрослеете — то уже поздно, ждать заботы о вашем психологическом здоровье от руководителей — неуместно, у них другие задачи,  тренер может намеренно ввести в заблуждение, но, скорее всего сам искренне заблуждается. Но относиться таким образом к самому себе — просто преступно. Я прекрасно отдаю себе отчет, что эта модель закрепляется в детстве и ее можно изменить только путем глубокой коррекции, но вы можете начать впускать в свою жизнь радость прямо сейчас, просто перестав усердствовать в  эксплуатации этой ложной модели: «Чем сильнее себя пнешь, тем дальше поедешь».  Начните относиться к себе чуть более справедливо. Немного добрее. Хотя бы с долей сочувствия и уважения. Хотя бы только на основании того, что человек, которому так много пришлось испытать в жизни, не сдается, борется, и несмотря ни на что стремится к совершенствованию.

1.      Устроить себе выходной в понедельник
2.      Когда клиент говорит: «Для меня это открытие, я даже представить себе не мог, что…», а ты знал, что так и будет
3.      Поспать днем
4.      Когда работаешь с клиентом и понимаешь, что тот же самый вопрос прорабатывал вчера с другим клиентом и точно знаешь, как действовать
5.      Когда в компании тебя спрашивают, что ты думаешь о трансерфинге, и вдруг находится человек, который отвечает за тебя, а ты в этот момент спокойно доедаешь блинчик
6.      Когда клиент поменял интернет провайдера, и ты в первый раз видишь его четкое изображение
7.      Когда ведешь сессию и находишься в затруднении, и вдруг во время перерыва точно понимаешь, что надо делать
8.      Надеть туфли на каблуках первый раз за месяц и с удовольствием обнаружить, как же круто ты в них смотришься
9.      Когда твой клиент делает крупную покупку
10.  Когда вечером понимаешь, что не надо смывать тушь, потому что ты не красилась
11.  Когда работаешь с клиентом, у которого точно такое же проблемы, как были у тебя, и ты не просто понимаешь, а чувствуешь, насколько потом ему будет легче
12.  Когда члены семьи вдруг перестают заходить к тебе в комнату без предупреждения
13.  Когда клиенту идеально подходит тот способ оплаты, который ты предлагаешь
14.  Когда ты остановил рекламу и вдруг видишь, что на твоем сайте сегодня побывала сотня человек
15.  Убрать все деловые костюмы в дальний угол гардероба
16.  Когда знакомая твоей мамы сказала ей: «Как тебе повезло, что у тебя под боком такой специалист», и мама украдкой полезла на твой сайт
17.  Когда заканчиваешь редактировать последнюю главу своей первой книги
18.  Выбирать фотки для сайта после удачной фотосессии
19.  Когда клиент еле-еле «притащил» себя на сессию, а в конце сессии хочет продолжить работу хоть завтра же
20.  Перечитывать свои старые тексты: «Неужели это я написал? Такой умный!»
21.  Когда вдруг нравишься себе на видео
22.  Когда клиент достигает результата и говорит тебе: «Это было мечтой всей моей жизни»
23.  Когда на улице хорошая погода, а у тебя сессия, и вдруг получаешь от клиента письмо с просьбой перенести время
24.  Открыть сводную таблицу по клиентам и обнаружить, что ты вовремя ввел и все платежи, и все часы, и не надо рыться по блокноту и компьютеру, чтобы отыскать потерянную информацию
25.  Выбирать в магазине новые блокноты и ручки взамен исписанных
26.  Когда перед началом встречи с клиентом открываешь блокнот ровно на его последней сессии
27.  Когда ребенок проспал ровно до того момента, как у тебя закончилась сессия
28.  Когда клиент, с которым ты уже давно не работаешь, вдруг присылает тебе посылку с гостинцами
29.  Когда твой клиент защищает диссертацию
30.  Читать отзывы
31.  Когда вдруг натыкаешься в почте на свое же письмо, начинаешь читать и понимаешь, что оно интересное
32.  Работать целый день, не вылезая из кровати
33.  Поехать в банк днем во вторник и сделать все дела без очереди
34.  Поехать на дачу в среду и вернуться в пятницу
35.  В конце своего рабочего дня вдруг увидеть карту «Яндекс. Пробки» и понять, что ты уже дома
36.  Когда перестаешь сдавать нулевые балансы своего ИП
37.  Нести из магазина новые блокноты и ручки и гордиться тем, что у тебя такие дешевые и легкие средства производства
38.  Когда говоришь, что занимаешься коучингом, а собеседник неожиданно знает, что это такое
39.  Когда твои клиенты тебя цитируют
40.  Когда клиентка накрасила губы и надела сережки, и ты знаешь, что это ради вашей встречи
41.  Когда обнаруживаешь чистейший звук в новой гарнитуре
42.  Ни разу за день не открыть компьютер
43.  Когда твой папа наконец-таки перестает жалеть, что ты не стал инженером
44.  Когда работая с клиентом, вдруг неожиданно получаешь ответ на свой «больной» вопрос
45.  Вдруг осознать, что ты зарабатываешь на жизнь своей головой
46.  Когда клиент просит отложить начало сессии на 10 минут, и ты успеваешь выпить кофе с печенькой
47.  Когда клиент говорит: «Мне вас порекомендовали как самого лучшего специалиста»
48.  Когда никто не попросил о сессии в день официального праздника, и ты можешь поехать на шашлыки вместе с друзьями, работающими в обычном графике
49.  Когда у твоего клиента рождается ребенок
50.  Обнаружить, что еще только середина дня, а ты уже сделал все дела
51.  Когда ты пришел в гости, а там человек, который не признает «мозгоправство», и он весь вечер хочет спровоцировать тебя на разговор и поспорить, и вот он уже почти до тебя добрался и навис над тобой, и вдруг кто-то с балкона кричит: «Смотрите, салют!»
52.  Когда ты выходишь из кабинета после сессии, а посуда помыта и пыль вытерта, а на тумбочке лежат оплаченные счета, и никто тебе не сказал: «Ну ты же все равно дома».

Сегодня мне хочется раскрыть для вас механизм, на основе которого образуется огромное количество  внутренних барьеров и ограничений, а также множество моделей непродуктивного поведения.
            Я называю его для себя «инверсия», хотя не уверена, что это слово точно отражает его суть.
            Открыла я его для себя таким образом: очень часто, работая над собой или с клиентами, я никак не могла понять, почему какое-то конкретное действие вызывает сильное сопротивление, когда нет реального прошлого опыта о том, что оно может грозить пагубными последствиями.
 
            Эти действия  чаще всего обозначают какой-то вид активности по отношению к другим людям или реакцию на активность другого человека (людей) по отношению к нам.
 
            Допустим, я хочу пойти и сделать своему руководителю предложение о реорганизации своего подразделения. И чувствую ужасное сопротивление, которое неизвестно с чем связано. Били ли меня когда-нибудь по рукам за подобные предложения? Вроде бы нет. Грозит ли мне чем-то ужасным отказ начальника принять предложение? Нет. Ожидаю ли я проблем, если его примут? Опять нет. Так в чем же дело?
 
            Или, допустим, мои друзья из другого города хотят приехать ко мне в гости на неделю. А у меня на это время другие планы. И я мучительно думаю, как мне выкрутиться из этого положения. Почему? Являются ли мои друзья мало вменяемыми людьми, которые устроят истерику из-за моего отказа? Нет. Чувствую ли я вину из-за того, что предпочитаю свои планы планам моих друзей? Нет, даже вины не чувствую. Опасаюсь ли я бесславного конца нашей дружбы? Ничуть! Так в чем же дело?
 
            В этих гипотетических ситуациях нет конкретного негативного прошлого опыта, а потому нет и видимых причин переживать и мучиться по поводу происходящего. При этом мы чувствуем, что словно комок застревает в горле, и за пределами здравого смысла мы впадаем в ступор, тревожимся и переживаем из-за, казалось бы, плевого дела.
 
            В очень большом количестве случаев причиной этого ступора все-таки является негативный опыт, однако находится он не там, где мы его ищем. Ключевыми для образования этого комка переживаний являются не опыты, когда люди плохо отнеслись к моей инициативе или прекратили отношения из-за моего отказа в услуге. А опыты, в которых с инициативой выступали по отношению ко мне, или другой человек отказал в услуге  мне самой. То есть это события в жизни, где я выступала в зеркальной роли — в роли своего партнера по взаимодействию.
 
            Вот почему, как только я стала «нащупывать» этот механизм  мне сразу подвернулся в голове термин «инверсия». То есть внутренние ступоры, как бы вызваны «опытами наоборот».
 
            Таким образом,  мои мучения  вызваны какими-то предшествующими событиями в жизни, когда я была в роли, схожей с ролью начальника, к которому я собираюсь прийти с новым предложением или в роли своих друзей, которые обратились ко мне с просьбой.
 
            Итак, как это могло бы быть.
            Допустим, в начале моей карьеры у меня был сотрудник, к которому у меня было сложное отношение. С одной стороны мне с ним было комфортно работать, а с другой я испытывала, скажем, что-то вроде зависти. И этот сотрудник постоянно выдвигал предложения об оптимизации нашей деятельности. И предложения были хороши, что уж там, однако почему-то приходили в голову именно ему, а не мне. Где-то глубоко в душе я ему завидовала, но себе в этом не признавалась, потому что зависть — плохое чувство. А потому я искала более приемлемое объяснение своим негативным чувствам и нашла его. Я стала думать, что этот человек никто иной как выскочка. Это было очень удобное объяснение. Оно оправдывало мои негативные чувства и берегло мою самооценку, превращая завистливость в праведное возмущение.
            Теперь достаточно легко понять, что на самом деле происходит в моем подсознании, когда я готовлю начальнику предложение о реорганизации своего отдела. Я чувствую себя плохим человеком, а именно — выскочкой. Опознать это сразу очень трудно. Ведь я вижу действительно веские аргументы, почему отдел нуждается в реорганизации. Я вижу пользу и для компании, и для себя, и для того же начальника. Это со всех сторон блестящая идея и я ничуть не нарушаю корпоративную иерархию. Нет ни одного здравого аргумента, почему я вдруг должна чувствовать себя плохим человеком в процессе этого действия. Но я чувствую «что-то не то» – и желание сделать это и нежелание делать это одновременно. И мучаюсь от этого конфликта. А по сути, все мои мучения лишь прямое следствие того, как неудачно я разрешила тот, давний внутренний конфликт. Я выбрала для себя удобную модель, объяснив поведение, которое будоражило мои внутренние ограничения тем, что владелец этого поведения — выскочка, плохой человек. И за которую теперь плачу закрытием для себя новых карьерных возможностей. Признайся я себе тогда, что завидую, мне, возможно, удалось бы отделить «мух от котлет» и не проникнуться тайным отвращением к проявлению инициативы на рабочем месте.
            Что касается ситуации с друзьями, то очень велика вероятность, что я могу найти группу опытов, когда мне отказали в моем чаянии. Я попросила у своего друга покататься на его велосипеде и получила отказ. Мне было больно, ведь так хотелось получить желаемое, и вместо того, чтобы принять отказ как результат, возможно, обстоятельств жизни моего друга или пойти искать велосипед в другом месте, я подумала, что он — жадина. Конечно, не сразу, но думая так раз от раза, у меня закрепилось убеждение, что тот, кто отказывает другу в просьбе — плохой человек и не заслуживает дружбы. Поэтому в тот момент, когда мне самой понадобилась эта модель поведения — отказ, я уже не могу ей воспользоваться, потому что мне невыносимо чувствовать себя плохим человеком, не заслуживающим дружбы.
            Частично, такие вот пагубные объяснения мы генерируем не сами, а получаем в готовом виде от наших близких. Если отец регулярно говорил, что деньги невозможно заработать честным путем, а те, кто их имеют непременно — воры, либо торгаши (а потому тоже воры), либо лизоблюды, то очень сложно принять себя в роли обеспеченного человека, потому что вкупе с этой ролью мы получаем для себя все эти нелицеприятные эпитеты.
            Если окидывая взглядом ярко одетую красивую женщину, мама называла ее проституткой, очень сложно подвигнуть себя на уход за собой или демонстрацию собственной привлекательности.
            Вопрос того, как мы думаем о других людях для меня не вопрос о морали и нравственности, а вопрос элементарной психологической целесообразности.
            Более продуктивной моделью в данном случае будет хотя бы попытка признатьсясамому себе в тех негативных чувствах, которые мы испытываем по отношению к другому человеку или к ситуации. Если получится, попытаться понять, что именно их вызывает. И по возможности воздерживаться от того, чтобы объяснять возникновение этих негативных чувств тем, что другой человек — плохой. Ведь в большинстве случаев мы нещадно эксплуатируем это объяснение.
            Однако как всегда в нашем деле подобное поведение — «не-думание о других людях плохо» должно являться естественным следствием нового образа мышления и чувствования. Потому что если мы просто «запретим» себе думать о других людях плохо, то рискуем превратиться в дезадаптивных идиотов.
            Допустим, мой муж орет на меня и демонстрирует тем самым поведение, которое причиняет мне боль.
            Если я просто «запрещаю» себе думать плохо о других людях, то тогда я должна чем-то оправдать его поведение. То ли тем, что он устал, то ли тем, что у него нервная работа, то ли тем, что я недостойна хорошего обращения. Это будет способствовать прогрессу агрессивного поведения со стороны мужа уничтожать уважение к себе.
            Если же не-думание плохо о других людях является естественным следствием моего иного подхода к реагированию на нежелательное поведение других, то первым делом я признаюсь себе, что меня бесит такое поведение, и я хочу прекратить его как можно скорее. Может быть, я хлопну дверью и покину комнату. А, может быть, я осознаю, что не выполнила обещание, предмет которого мне кажется ерундой, а ему принципиально важным, и частично признаю свою ответственность за конфликт. А, может, глубоко задумаюсь и решу прервать эти отношения. В любом случае мой поведенческий репертуар будет намного шире, чем в позиции «он ни в чем не виноват, не  мы такие — жизнь такая» или в позиции «сволочь он последняя и больше никто».
            Таким образом, каждый раз, когда нам удается не прибегать к объяснению своих негативных переживаний за счет «плохости» других, мы получаем массу позитивных следствий:
            Наш поведенческий репертуар остается максимально гибким. Если я не посчитала человека, который был очень настойчив, хамом, я сама, если будет необходимость, могу проявить настойчивость и чувствовать себя комфортно.
            Наше поведение приобретает большую конструктивность — мы больше концентрируемся на сути проблемы, и нам ничего не остается, как пытаться ее решить. Тогда как негативно оцененные другие образуют в нашем сознании тупики, из которых нет выхода.
            Мы лучше отдаем себе отчет в своих потребностях. Если я сижу за столом и ненавижу болтуна, который уже полчаса никому не дает сказать слова, то избегая нанизывания на него ярлыка, я осознаю свои потребности во внимании или другой компании, и это дает мне возможность двинуться в направлении их удовлетворения.
            Мы вовремя замечаем зоны собственного роста. Если я перестаю с пеной у рта осуждать и думать плохо о подруге, которая в ущерб домашним обязанностям и семейному бюджету пошла в школу живописи, то смогу вовремя осознать свою потребность в творчестве, самореализации и времени «для себя» и начать предпринимать действия в этом направлении.
            Мы часто думаем о том, насколько рациональна и правильна модель поведения, при которой ты не стараешься изменить других, а стараешься изменить себя. Однако не всегда понятно как это сделать, потому что эту модель поведения нельзя себе навязать, оформленная в виде призывов она «не приживается» и не работает. Эта модель поведения начнет действовать только тогда, когда станет  естественным следствием новой манеры реагировать на собственные негативные эмоции и объяснять их себе.
            Если поведение другого человека вызывает злость и раздражение, и я не спешу объяснить себе эти эмоции тем, какой он гад, мне не остается ничего иного, как начать искать иные причины их возникновения, а также перебирать способы прекратить дискомфорт. Может, я открою для себя подавленные истоки этой злости  и раздражения в собственных неудовлетворенных потребностях, а может, буду искать способ прекратить общение. В любом случае, ровно с этого момента сама личность другого человека начинает выпадать из зоны моего внимания, и перестает быть объектом чаяний. Может быть, он и вправду гад, но это больше не имеет принципиального значения, ведь у меня — иные заботы. Может, мне нужно работать над собой, а может искать выход из ситуации, в любом случае в этот момент я действую сам, из поля собственных потребностей, возможностей и желаний. Это получается естественно, минуя попытки заставить вести себя правильно. Наше желание перемен перестает работать на холостом ходу, переходя в конструктивное русло, и оборачиваясь естественным ростом качества нашей жизни.                  

Прошлое письмо было посвящено «порочным кругам» – ситуациям, из которых, как нам кажется, нет выхода или он сомнителен. Я рассказала вам о своем подходе к этому вопросу.  Как правило, причиной того, что наше движение к цели сплетается в порочный круг, из которого не видно выхода, заключается в том, что нам присуща черта или группа черт, которая закрывает перед нами дверь в любом направлении — куда бы мы не двинулись.
            Это письмо посвящено теме порочных кругов непосредственно в сфере работы над собой.
            Я поделюсь своим мнением на тему того, почему же, несмотря на наличие эффективных методов личностной коррекции, не все люди на земле удовлетворены и счастливы, а также еще раз остановлюсь на теме деньги-личная эффективность-коучинг-деньги.
            Итак, порочные круги в росте личной эффективности часто обращены ко мне в виде упреков или сомнений в честности моих слов. Например: если методы, с которыми вы работаете, так хороши, такая прямо панацея от психологических бед, почему человечество продолжает мучиться от внутриличностных конфликтов, страдать от неэффективности и не иметь возможности полноценно проживать свою жизнь? Если эти методы действительно так эффективны, почему не меняет жизнь людей, что называется, в массе? Принципиальным образом?
            Наверное, эти слова в свою очередь ввергали меня в сомнения относительно того, что я делаю, если бы я сама не прошла через все эти порочные круги. Я никогда не скрывала, что мой интерес к личной эффективности двигали  поиски ответа на вопросы, которые касались, прежде всего, меня лично. При этом, будучи в лучшем положении, т.е.  человеком, который в силу профессии находился так близко от самых последних знаний в области психологической коррекции, почему я не могла помочь себе так долго? И почему в результате это получилось?
            Первый и самый главный порочный круг (в котором находилась я сама, и находится подавляющее большинство людей, которые страдают от внутренних конфликтов) заключается вот в чем. Человек с внутренними конфликтами — человек страдающий. Ему есть от чего страдать. Большую часть жизни он пребывает внутри эмоционального фона, который никак не назовешь комфортным. Его благие намерения прямиком ведут его в ад. А если жизнь подкидывает ему благоприятную возможность, он непременно сделает из нее проблему. Все, что надо человеку страдающему — это избавление от его страдания. Это же так естественно и так понятно.
            Но, к сожалению,  именно этот феномен и заставляет нас ходить по порочному кругу. Потому что с точки зрения методологии личностной коррекции (позвольте не нагружать вас подробностями) избавлениеот страдания проходит через само страдание. Я не говорю здесь о самобичевании или жертвенности — ни о чем таком. Здесь можно провести полную аналогию с телом — лечение больного места требует как минимум его шевеления. Если у нас вывихнута челюсть — бесполезно гладить по голове — нужно ухватить и дернуть, собственно говоря, за челюсть. К которой даже прикоснуться больно. И страшно.
            То есть в определенный момент почти любой действенный инструмент для восстановления утраченной внутренней гармонии и эффективности усугубляет наше страдание. То есть вступает в прямой конфликт с изначальной целью!
            То есть, вступая на путь работы над собой для избавления от страдания в начале пути, ты чувствуешь себя в ситуации непрекращающегося страдания.
            Опять-таки нам поможет аналогия с больницей. Я хочу вылечить радикулит, чтобы избавиться от боли. Для этого я ложусь в больницу, где мне начинают делать уколы, которые не менее болезненны, чем сама боль!
            Неудивительно, что многие люди так и не вступают на тропу глубокой личностной трансформации или поспешно сходят с дистанции.
            Если я сопротивляюсь выполнению какой-то задачи, то снять это сопротивление я могу, допустим, через осознание причин этого сопротивления. Но чтобы осознать причины, мне для начала нужно внимательно посмотреть в лицо и самой задаче, и этому неприятному чувству. И в тот момент, когда я подношу это чувство к глазам — оно становится ближе и возрастает! То есть я хочу избавиться от сопротивления, но выполняя эту задачу, я его выращиваю!
            То есть бежать от дискомфорта, страдания, болезненного знания и прочих неприятных вещей — это внутренне присущая черта любого человека с внутренними конфликтами. Может мы именно поэтому и накопили их в таком объеме?  Для того, чтобы начать выбираться из ямы, нужно хотя бы в «лабораторных условиях», хотя бы во время собственной работы над собой начать вести себя иначе. Не бежать, а смотреть в лицо всему тому страшному, болезненному и неприятному, что мы знаем о жизни и о себе.
            Работая над собой очень интенсивно в течение достаточно продолжительного периода времени, я до сих пор каждый раз чувствую сопротивление перед этим процессом. И только осознание пагубных альтернатив толкает меня пройти через него. Никакой радости, никакого воодушевления, никакого энтузиазма. Сплошной шантаж пагубными последствиями. После — да, и радость, и душевный подъем и прилив энергии. До — никогда ничего похожего на перечисленное.
            И до тех пор, пока достижения в области личностного роста не позволят вшивать чип прямо в головной мозг для действия во  сне, а будут требовать хотя бы минимального уровня «трезвого ума и твердой памяти», подавляющее большинство людей так и не выйдут из этого главного порочного круга, так и останутся при своих внутренних конфликтах.
            Ну, мы ведь умеем находить выход из любого порочного круга, правда?
            Я расхваливаю Технику Модификации Опыта не потому, что мне нравится название. А потому что она позволила мне сделать шаг вовне этого порочного круга. Этот метод позволяет наиболее щадящим образом смотреть в лицо тому, что так больно переживается. Постепенно, раз за разом она приучает тебя не бегать от своих негативных эмоций, а смотреть в лицо тем решениям и обновлениям восприятия, которые эти эмоции от тебя требуют.
            Но прежде чем я обратилась к конкретному методу, нужно было вообще утвердиться на этом пути, решиться пойти до конца, а не сбегать при первом де неуютном чувстве, который неминуемо настает, если ты решил изменить себя.
            Давайте посмотрим, а что позволяет людей с внутренними конфликтами, нарушенной дееспособностью и низкой личной эффективностью вообще выживать? Некие внешние рамки. Давление, которое продавливает человека через его сопротивление и выталкивает к действию. И сфера работы над собой не является исключением. Элемент, который запустит машину личной эффективности всегда придет в виде внешнего давления (или стимула), потому как внутренний источник энергии разрушен.
            Принципиальной разницей будет только то, что в любой другой сфере как только элемент внешнего давления исчезнет — машина остановится. А в сфере работы над собой результатом будет обновленный механизм, который дальше сможет двигаться самостоятельно.
             Итак, что может завести барахлящий механизм с толкача?
            Некая ситуация. Например, момент в жизни, который я называю «большая задница» (извините за выражение, я подобрала максимально мягкие слова). Это точка, ниже которой начинается не жизнь, а черти что. Продолжение такой жизни становится настолько бессмысленным, что дискомфорт от столкновения с любым сопротивлением меркнет перед этой мрачной перспективой. 
            Именно это случилось со мной. Моя точка «большой задницы» была следствием больших перемен, которые я затеяла в собственной жизни. В условиях отсутствия виноватых, давление личной ответственности перед собой и перед другими, катастрофически иссякающий денежный поток и всепоглощающий страх перед будущим сделали свое нужное дело. Таким образом, важнейшим стимулом пройти через любой сопутствующий дискомфорт при личной трансформации было  наступление точки БЗ в моей жизни.
            Конечно, мне неприятно это признавать. Неужели обязательно дожидаться в жизни точки БЗ, чтобы начать работать над собой?  А с другой стороны, а как же иначе?Если я, например, постоянно затягивала до последнего выполнение важных дел, то с чего это вдруг я сделала бы работу над собой заблаговременно? С чего это вдруг для собственного исцеления должно быть сделано исключение? Как и любое дело, оно должно было дождаться своего часа Х, как и все остальные предприятия, дожидаются часа, когда больше тянуть некуда.
            Уверяю вас, когда в твоей жизни наступает точка БЗ, о стоимости лекарства ты думаешь в последнюю очередь. Да просто потому ты ищешь так активно, что обязательно находишь что-то, что вписывается в объем твоих возможностей. Оказывается, что на свете их — миллион. Раньше ты их не видел, потому что тебе было не так сильно нужно.
            А может ли быть альтернатива точке БЗ? В принципе, вся моя нынешняя профессиональная деятельность посвящена поискам этого решения.
            Например, альтернатива ситуации БЗ – это некая система, которая будет представлять собой вот эти самые внешние рамки. Которые будут жить ровно столько, сколько нужно, чтобы «протащить» человека через заросли личных ограничений до момента, когда отвалятся самые крупные из них и высвободятся силы на личное регулирование, создастся более устойчивая мотивационная конструкция.
            А теперь посмотрим, за счет чего может функционировать такая система. За счет того, что некоторые люди будут регулярно уделять ей силы и время. Значит,. взамен этого они должны получить возможности удовлетворять свои потребности. То есть получать деньги. Нет денег — нет людей — нет системы — нет рамок, и человек с ограничениями в личной эффективности остался ходить по порочному кругу предоставленный сам себе.
            Построение коммунизма в отдельно взятой сфере закончится провалом, и это подтверждает не только мировой социальный опыт, но и мой личный.
            Открою секрет — у меня был проект по созданию бесплатных интерактивных программ для работы над собой. Вполне себе ничего программы с детальным обучением той же технике модификации опыта. Которые сожрали кучу времени, и пользовались крайне низкой востребованностью. Настолько низкой, что были закрыты ну практически за ненадобностью. Было очень обидно. Как же так, вот люди жаловались, что у них не хватает денег на индивидуальный коучинг, вот им предоставлены возможности — и что?  А ничего.  См. вначале письма про главный порочный круг работы над собой.
            Таким образом, даже экспериментальным путем я сделала окончательный вывод, что я не могу помочь всем. Моя задача делать все более и более совершенные системы, которые будут выполнять функцию необходимых рамок, в которых человек, переживающий необходимый личностный апгрейд может пережить самый сложный период становления, и без которых ему не справиться. Чтобы внутри этих рамок работали самые эффективные методы, которые справляются с задачей быстрее, качественней и бережнее всего. Моя задача состоит в том, чтобы эти системы существовали с низкими издержками, чтобы делать их более доступными. Чтобы при этом люди, которые поддерживают эти системы, были заинтересованы в них существовать, иначе системы потеряют стабильность, которая крайне необходима клиентам. Я стараюсь учесть все порочные круги, в которых пребывает человек с проблемами в личной эффективности и на каждый из этих порочных кругов изобретать свой инструмент выхода.  Абсолютно точно также я поступаю и с программами профессионального развития.
            Большое количество людей приходят в коучинг как в профессию желая повысить собственную личную эффективность — значит, они должны уметь помогать и себе. Поэтому методы работы с клиентами в программе подготовки коучей по росту личной эффективности мы изучаем сначала «на себе». Существование в профессии подразумевает получение дохода — иначе это не профессия, а хобби — так в программе появился блок по продвижению услуг. И так далее, и так далее. Каждый элемент — ответ на сложность или потребность, которая есть у человека, который вступает на этот путь.
             И я за то, чтобы хорошие коучи получали за свою работу достойные деньги. Чтобы у них был стимул работать. Даже если не все люди могут себе это позволить. Потому что так хотя бы у части людей в случае необходимости появляется шанс.

Прежде всего я хочу поблагодарить читателей рассылки, которые предлагают мне темы для новых писем. Это письмо — ответ сразу на несколько, поскольку я  вижу в них нечто общее.
           
            Позвольте вам процитировать два письма:
            «Есть официальная работа, которая приносит деньги, социальные привилегии и т.д. При этом при всем она не нравится. Есть собственное дело, которое "для души". Оно вселяет драйв и желание работать над ним. На данный момент нет никакой возможности уйти с работы и полностью посвятить себя любимому делу. Потому, что такое решение повлияет на близких. Не очень позитивно. Как минимум определенный период должен пройти, когда приходится совмещать и то и другое. И при этом наблюдается такая картина: работа не нравится, "сосет энергию", приходишь вымотанный и уставший, хотя, казалось бы, не так много предпосылок.
Вопрос: как полюбить работу, которая не нравится? Хотя бы на какое-то время.»
 
и еще один очень распространенный вопрос:
           
            «Что посоветуете делать недееспособным, но желающим попасть на ваши курсы?
Стоимость огромная, понимаю, что надо вкладывать, и Ваша рассылка про деньги заставила работать, определила свой тип как недееспособный, получается замкнутый круг: нет денег, потому как не могу действовать (нет сил, уходят на решение внутриличностных конфликтов) – чтобы заняться решением этих самых конфликтов, нужны свободное время и деньги. Или я не вижу какое-то звено?».
 

Таким образом, сегодняшнее письмо посвящено порочным кругам

            Внутри вот такого порочного круга мы обнаруживаем себя, когда решение какой-то задачи или реализация какого-то желания требует от нас ресурсов, которых у нас нет. И мы видим способ, с помощью которого мы можем достать необходимые ресурсы. Но чтобы этот способ применить, сначала мы должны решить ту самую задачу, на решение которой и ищем ресурсы. Ситуация замыкается в «порочный круг» и выглядит неразрешимой.
 
            В первом письме автор хочет полностью посвятить себя любимому делу, на «раскрутку» которого нужно время. Но, чтобы иметь возможность существовать и вкладывать ресурсы в это любимое дело, он должен работать, по крайней мере, то время, пока любимое дело не начнет приносить стабильный доход. Но чтобы дело рано или поздно дошло до правильной кондиции, ему нужно посвящать время и силы, которые съедает та самая работа, которая нужна для переходного периода. Дополнительно ситуацию осложняет ответственность за близких, которая не позволяет реализоваться решению «бросить работу и отдать все время и силы любимому делу», и, соответственно, ускорить процесс.
 
            Автор второго письма находится внутри порочного круга, о котором мне сообщают очень часто. Суть его в общих чертах такова. Чтобы повысить личную эффективность, надо воспользоваться профессиональной помощью. Профессиональная помощь стоит денег. Чтобы заработать денег, надо обладать личной эффективностью. И так далее по кругу.
 
            Порочные круги — это очень интересное явление, представляющее собой в чистом виде игры нашего сознания и эмоций. Как правило, изнутри ситуации мы только видим, что выхода нет, или выход, который мы видим, нам недоступен или слишком тяжел для реализации.
 
           
            Но если посмотреть снаружи… С конструктивной точки зрения — это очень интересный  механизм. В нем есть особая красота и даже не побоюсь этого слова совершенство. Самый интересный его элемент состоит в следующем: существует нечто общее в нашей личности и поведении по отношению к каждому из элементов порочного круга. Именно этот элемент и «питает» порочный круг. Измените этот элемент — и круг распадется автоматически.
 
            Психологическая структура порочного круга схематически выглядит следующим образом:

           
            Кружочки над чертой — это элементы порочного круга, которые мы осознаем. Прямоугольник под линией — тот самый общий их источник, который мы по какой-то причине не осознаем.
           
            Возьмем первую ситуацию. Скажу сразу — буду фантазировать, строить гипотетическую картинку. Непосредственно к личности автора письма это не имеет никакого отношения.

            Давайте сначала посмотрим, почему действующая работа приносит дискомфорт. Я не знаю, какой у автора характер труда, но, допустим, он менеджер. Структурированный рабочий график убивает, корпоративная структура сковывает, а главное, нет никакой надежды на ощутимые перемены.
            Но почему человеку так плохо на своей работе? Есть некоторое количество очень умных и психологически устойчивых людей, которые приведут вам несколько весомых аргументов, почему работать на дядю более целесообразно, чем открывать свое дело. Меньше рисков, меньшая психологическая нагрузка, иногда на самом деле и больше свободного времени, чем у собственника и т.д. и т.п. Почти все они умудрились создать в компании, где работают, особое отношение к себе, благодаря чему могут нарушать многие из правил и даже преодолели зарплатную планку. Разными способами. И никто из них не хочет менять свою судьбу, хихикая в ладошку над очередным безумцем, решившим отправиться в свободное плавание.
            Допустим, что человек неуверен в себе. И это автоматически делает его очень уязвимым внутри корпоративной культуры. Он соблюдает все правила и выматывается. Он не может добиться особых условий. Он чувствует, что недооценен — и это правда — «стая» не принимает его в серьез. Эксплуатирует, но всерьез не принимает. Он неуверен в себе и не рыпается, и его будут отжимать долго, медленно и до капли, а когда отжимать будет нечего — расстанутся без сожаления. Но не потому что система так жестока, а потому, что, скорее всего, неуверенный в себе человек умеет выполнять задания, но не умеет решать вопросы, а потому в корпоративном мире это рабочая сила, но никак не великая ценность.
            Он вполне себе трезво осознает ситуацию как дискомфортную и бесперспективную и стремится соскочить. Человек он неглупый и ищущий и он находит себе любимое дело, или оно уже у него есть. Это место — где он хозяин и никто на него не давит. Но вот проблема — чтобы придать любимому делу характер бизнеса, надо сделать очень многое — придать ему структурированную форму и долго и упорно убеждать рынок, что ему есть что предложить. Мгновенный взлет на вершину делового олимпа — это мифы для дешевых учебников по маркетингу, чаще это закономерный результат длительных усилий в ситуации, когда ты никому не нужен. И это требует в разы больше уверенности в себе, чем выживание в корпоративном мире.
            И вот любимое дело делается, но буксует, не продвигается вперед с желаемой скоростью. И человек ищет причины. И в какой-то момент может действительно показаться, что элементарно не хватает сил и времени, что просто работа их забирает. На самом деле, во-первых, она и забирает так много потому, что не хватает уверенности в себе для того, чтобы противостоять давлению системы, тратить их по минимум и обращать ситуацию в свою сторону.
            Но и дело двигается медленно по той же самой причине неуверенности! Человек приходит вечером с работы и чувствует себя вымотанным, не в состоянии приняться за любимое дело. Но возможно, не только потому, что он устал, но и потому, что в этом деле настал этап, где надо выйти на другой уровень, или сделать что-то, чего еще раньше не делал и т.д. – а это трудно, потому что не хватает того же самого ресурса — но не сил, не времени,а уверенности.
            Члены семьи наблюдают за этими метаниями со стороны и встречают их с прохладцей. Во-первых, у каждого из них есть собственные интересы, собственная зона комфорта, из которой выходить не хочется и перемены в поведении главы семьи (допустим, человек из гипотетического примера — муж и отец) напрягают. Допустим, у супруги есть собственные ограничения в личной эффективности в отношении работы, и она выбрала для себя роль домохозяйки. Необходимость пойти на работу, чтобы поддержать мужа в переходный период для нее — величайшее напряжение, а потому она сильно сопротивляется его потугам. И в этом сопротивлении она побеждает, потому что, как мы знаем, наш герой неуверен в себе. Но даже если чисто теоретически она готова пойти на некоторые изменения, есть еще одна причина, по которой она сопротивляется. Она хорошо его знает. Она-то знает, что он неуверен в себе, поэтому заранее предрекает ему неудачу. Да, это ее выбор, он верный муж и хороший отец, но в отношении его перспектив в самостоятельном бизнесе у нее большие сомнения. Но, конечно, же, она не скажет этого вслух. Возможно, она даже этого не осознает, а только чувствует. Она подберет очень рациональные аргументы своим ощущениям, почему этого не стоит делать сейчас или вообще, и какой она бы хотела видеть их совместную жизнь и так далее.
            А теперь давайте изменим эту сквозную черту, которая портит нам всю картину и посмотрим, что получится. Итак, пусть наш герой в результате работы над собой становится уверенным в себе человеком.
            Ситуация на работе улучшается. Он перестает бояться и начинает видеть лазейки, как он может использовать корпоративные ресурсы на благо своего будущего бизнеса. И только в силу этого работа сразу же становится куда более интересной! Он иначе общается и заслуживает уважение коллег. Он берется за другой уровень задач и добивается их исполнения -  руководство начинает к нему присматриваться. Напряжение падает — колоссальной внутренней борьбы больше нет. Он меньше тратит времени и больше успевает. Вечером он уже не выжат как губка.
            Собственное дело наконец-то переваливает за препятствие и начинает двигаться с удивительным ускорением. Вдруг самым волшебным образом для этого дела находятся новые ресурсы. Они не находятся сами собой, конечно. Это только так кажется. На самом деле человек просто перестал бояться их искать, просить и добиваться.
            Ситуация в семье меняется по нескольким фронтам. Во-первых, на основе возросшей уверенности сопротивление супруги больше не может переломить решимость нашего героя. Она оказывается вытесненной из своей зоны комфорта, и жизнь уже очевидно  бросает вызов ее личной эффективности.  С другой стороны, она видит очевидные успехи мужа и начинает в него верить и сопротивление падает. Это не очень легкий для нее период,  но это уже другая история.
            А что ощущает внутри себя человек после этих перемен?  Порочный круг распадается. Его просто больше нет. На его месте — масса возможностей — только успевай поворачиваться и осваивать их все.

            Итак, из порочного круга нельзя найти выхода — его можно только развалить.

            Еще раз хочу сказать, что описанная мною картина не имеет никакого отношения к автору письма — я не владею ситуацией. Да к тому же неуверенность в себе — конечно, это слишком размытое понятие, чтобы иметь отношение к реальности. Мне просто надо было взять какую-то рельефную черту, на которой можно было бы проанализировать ситуацию.
            На месте неуверенности в себе может быть какое-нибудь «неприятие рутинной работы». Я не люблю свою работу, потому что мне невыносимо делать что-то изо дня в день одинаковое и похожее. И я развиваю свое любимое дело, но оно двигается не так быстро, как хочется, потому что рутина на работе меня выматывает. И обсудил это с женой, а она говорит – «хорошо, уходи с работы, я пойду на работу, но тебе нужно будет взять на себя домашние обязанности, ты же будешь дома, пока будешь развивать свой проект». А что может быть рутинней домашнего хозяйства! Тупик! И он еще не такой страшный, пока есть надежда, что любимое дело никогда не станет рутиной. Но в один прекрасный момент обязательно станет, и порочный круг переместится на уровень мировоззренческой тоски — неужели нигде в мире нет мне отдушины?
            И так далее, причем таких черт, «питающих» порочный круг, может быть сразу несколько.
           
            Может быть, более конструктивным решением для автора письма было не пытаться «полюбить нелюбимую работу» – уж больно это похоже на иллюзорный выход, хотя я могу ошибаться. Я бы постаралась найти и обезвредить некую общую личностную, поведенческую черту, которая 1) делает работу нелюбимой 2) затрудняет продвижение в любимом деле 3) не позволяет близким стать союзниками в желаемых переменах.
 
            Самое сложное в разваливании порочного круга в том, что основная часть айсберга неспроста находится «под водой» — то есть в нашем подсознании. Скорее всего, это что-то, что нам неприятно осознавать о себе, или это поведение, которое кажется нам неприемлемым или страшным, то есть не стоит ожидать, что «под водой» нас ждут сундуки с золотом. Ведь именно поэтому мы так долго болтаемся в порочных кругах, ища иллюзорные выходы.
 
            Теперь нам будет не так сложно разобраться с порочным кругом из второго примера, где фигурирует личная эффективность, деньги и коучинг.
 
            Чтобы не быть сразу обвиненной в пристрастности в этом вопросе, я  сначала возьму гипотетический пример с другим видом профессиональной помощи.
 
            Допустим, я владею некой ценностью, скажем, недвижимостью, которая стоит хороших денег.  Но я не могу ею воспользоваться, потому что на нее претендуют также,  допустим, мои бывшие партнеры по бизнесу. И мы за нее судимся. Партнеры мои – люди серьезные и я понимаю, что могу получить ее, только если найду очень хорошего юриста, который поможет мне вести дело. Но на очень хорошего юриста у меня нет денег. То есть теоретически они есть — ведь недвижка-то моя, а по факту — нет. И вроде бы хорошие юристы готовы получить основное вознаграждение в виде процента от сделки — но все как один требуют солидного задатка.
            Итак, я внутри порочного круга. У меня нет денег, чтобы нанять хорошего юриста, но именно он мне необходим, чтобы обрести те самые деньги. Похоже?
            Конечно же, я ищу выход. Но выхода из порочного круга, как мы уже знаем -  нет. Прежде всего, я конечно, на чем свет кляну всех участников порочного круга. Своих нечестных партнеров, чертовых юристов, которые непонятно за что гребут деньги и отказываются пойти навстречу человеку в сложной ситуации и отработать авансом, мусолю ситуацию и сильно переживаю.
            Но мы уже с вами умеем распутывать порочные круги. Есть что-то общее, что, во-первых, отобрало у меня возможность распоряжаться недвижимостью, во-вторых, не дает мне возможность заплатить юристу, в-третьих, поставило меня в ситуацию, где у меня тупо нет денег, чтобы вложить и получить еще больше денег.
            Может, это жадность? Ну не та карикатурная жадность мальчиша-плохиша на бочке с вареньем и корзине с печеньем, а, например, очень тонкая жадность-уязвимость, когда другие люди для меня — это существа, которые, если не припрятать, придут и заберут все что нажито непосильным трудом. Ну, вот такой у меня травматичный прошлый опыт.
            Эта жадность не дает мне пойти с партнерами на мировую и создает ситуацию суда. Я не хочу делиться, это для меня невыносимо и несправедливо. Я хочу забрать все. Может даже эта жадность и разрушила отношения с партнерами? Вполне может быть. Эта жадность не дает мне согласиться с оплатой юристу. Наверняка он просит больше, чем стоит. Ведь наверняка. Начнется процесс, пойдут сопутствующие расходы, я ничего не понимаю и не смогу проконтролировать. Я готов как бы поделиться с ним, если он выиграет суд. Но платить за процесс? Ну уж нет. А может он будет халявить? Наверняка та же самая жадность поставила меня в ситуацию, где тупо нет денег, если я даже смирился с тем, что юристу придется заплатить. Мы с партнерами расстались, бизнес доход не приносит, а взять в долг и не у кого. Никто не хочет мне – жадине, ссужать деньги. А взять кредит в банке «давит жаба» — ведь это надо же проценты платить.
            У этого порочного круга нет выхода, как бы я его не искала. Бывшие партнеры не отдадут мне недвижимость просто так, какие бы намерения во вселенную я не посылала. Вдруг не обнаружится очень хороший юрист по цене провинциального репетитора, хотя бы потому, что есть люди, у которых отсутствует такое ограничение, как у меня, они платят, и он прекрасно проживет и без моего заказа. Государственная система не распадется и судопроизводство не станет понятным и прозрачным как учебник природоведения за 2 класс, чтобы я могла справиться сама.
            А если я путем работы над собой в этой ситуации сформирую на месте жадности у себя способность делиться — порочный круг распадется. Скорее всего, мне удастся договориться с партнерами. Вероятней всего, я пойму, в чем я была не права в этом конфликте и представление о справедливом дележе поменяется. Если нет – мое оплакивание денежек на юриста сменится процессом поиска действительно хорошего — чтобы снизить риски вложения своих средств в профессиональное содействие. На несправделивость существования самого процесса судопроизводства, если только это напрямую не задевает мои интересы, мне станет вообще наплевать — зачем тратить силы и время на то, что я не в состоянии изменить? В конце концов, я возьму кредит, запущу судебный процесс, пока не истек срок подачи искового заявления, и сосредоточусь на генерации дохода, не уповая только на успешный исход дела. Все, порочного круга нет — нет мучений, страданий, сетований, фантазий, сожаления, поиска выхода — есть ситуация, возможности, риски и действия.
 
            Самое трудное в этой ситуации заглянуть под воду и увидеть то, что мне видеть совсем не хочется. Вначале пути мне придется признать, что я — жадина. Но я ведь жадина не просто так. Не потому что я — плохой человек. А потому что прошла через определенный отрезок прошлого опыта, где окружающие люди, может быть, были не совсем бережны со мной. Или совсем не бережны. Или мне так тяжело дается генерация ресурсов, что потом с этим так мучительно расставаться или еще что-нибудь. Это лишь защитная реакция, адаптационный механизм, который помог мне когда-то, а теперь нуждается в апгрейде. Вот и все.
            А может жадность тут вовсе не причем. Может, я вообще не доверяю людям и мне невыносимо отдавать на откуп что-то и не быть способной контролировать ситуацию.  Поэтому я начала подозревать партнеров в нечистоплотности и разрушила отношения. Они обиделись и решили отсудить у меня недвижимость. Финансовая ситуация из-за развала бизнеса ухудшилась — денег нет.  Передавать судебный процесс в руки юриста мне просто невыносимо — я же знаю — все они мошенники, а отсутствием денег просто объясняю себе это нежелание вступать с ними в сотрудничество. Вся эта ситуация образовала в душе незаживающую рану — я просто больше не хочу ни с кем вступать в партнерство, но мой бизнес устроен так, что мне это просто необходимо — поэтому я стою на месте и денег у меня не прибавляется. А чтобы они появились надо отсудить эту чертову недвижимость, но для этого… И так далее по кругу. Убираем недоверие, стремление к тотальному контролю и неспособность к сотрудничеству — и все встает на свои места.
            Конечно, в реальности порочные круги имеют более сложную структуру. Одни подводные механизмы переплетаются с другими, и потом сложным образом сплетаются с надводными.
 

            Но это не означает, что с этим невозможно разобраться — возможно, если сначала «подрезать» те ниточки, которые образуют порочный круг именно в направлении работы над собой. В этом письме я привела несколько гипотетических примеров, чтобы объяснить свой подход к порочным кругам в целом. Однако, существует еще целый ряд особых психологических механизмов, которые образуют порочные круги именно в сфере работы над собой и профессиональной помощи в этом вопросе. Но об этом я расскажу в следующем письме.

            Тему этого письма подсказал мне один из читателей рассылки, за что ему отдельное спасибо. Если у кого-то есть подобные запросы — пишите, я буду стараться делать вот такие «тематические» письма. Итак, вопрос состоял в следующем «почему я все бросаю?».

 
            Ох-ох-ох. Проблема мне эта хорошо знакома! Я ею болела в катастрофическом размере (объеме?). Мои близкие знают, что у меня до последнего времени была такая часть имущества как архив. Занимал он в последнее время 4 огромные  картонные коробки, заполненные бумагами, в приложении к ним шли 3 жестких диска от старых компьютеров. Это первое (!) что я паковала и перевозила с одного места жительства на другое. Это то, что я стремилась спасти в случае потенциальной опасности. Сразу после денег и документов. Этот архив стал предметом шуток у друзей и близких, и если эти шутки доходили до меня, представляю, что они говорили за моей спиной.
            Так что же находилось в этих четырех огромных коробках, которые представляли для меня такую значительную ценность? Материалы незаконченных проектов. Одна, почти полностью заполнена материалами ненаписанной диссертации. Тут тебе и бланки методик экспериментального исследования (вот это кипа!) и огромные «простыни» материалов статистического исследования, какие-то бесконечные переводы, правки с текстами.
            В другой — подборка психологических методик, из которых я мечтала сделать библиотечку, но так и не сделала. Сейчас это почти раритетные вещи, если учесть, что я таскаю их за собой с третьего курса университета.
            В третьей — литературные «труды». Штук 20 начатых и незаконченных романов, повестей, какие-то стихи, эссе.
            В четвертой — учебные материалы, которые представляли какую-то важность, были скачены, сброшюрованы, но так и не освоены.
            Отдельной строкой идут пособия по английскому всех мастей — ну как же без них. У любого уважающего себя «бросателя» должна быть такая подборка. Почему-то именно мысль в 123 раз заняться изучением языка посещает нас чаще, чем другие идеи. Ну и начать, конечно же, надо с покупки или распечатки очередных методических материалов.
            Интересно, что некоторые из этих хвостов старше 10 лет… Десять чертовых лет — целая жизнь, за которую можно было бы успеть сделать революцию. Ну неужели нельзя было за это время что-нибудь закончить, а с остальным просто распрощаться? Вспоминаю чувство, которое у меня возникало, когда мне в очередной раз намекали, что архив нужно выкинуть. «Ну как же так, как же так? Ведь эти проекты я когда-нибудь обязательно закончу. Ведь в эти проекты вложено столько сил. Ведь в этом архиве вся моя жизнь!»  Вся моя бесконечно бросаемая и незаконченная жизнь.
            Итак, почему мы бросаем свои начинания.
            Мой подход к бросанию, который я вынесла из практики работы над собой и с другими людьми таков: любая деятельность представляет собой некоторую последовательность этапов, которые в свою очередь состоят из определенных действий.
            Если получилось так, что некоторые из этих процессов или действий сопряжены с внутренним конфликтом, а значит вызывают сопротивление, то что бы вы не начинали делать, рано или поздно вы достигнете этой точки и бросите.
            И совершенно не важно, каково ваше предприятие по содержанию — работа по дому, построение отношений, проект для зарабатывания денег, обучение новому навыку — в 90% случаев деятельность из самых разных областей имеет абсолютно похожие по форме действия. Если можно так сказать по психологической форме.
            Например, любая деятельность включает этапы, которые вы проводите наедине с собой, например, придумывая что-то. Реализация любого проекта, так или иначе, вовлекает вас в отношения с другими людьми, отношения разного характера — они оценивают результаты вашего труда, сотрудничают или борются с вами, вы зависите от них или они зависят от вас.
            В любом предприятии мы будем сталкиваться с непредвиденными обстоятельствами, которые не могли предусмотреть вначале.
            Любой проект требует от нас принятия промежуточных и итоговых решений.
            Так вот, если какая-нибудь из этих точек наше, что называется, «слабое место», деятельность, вызывающая внутренний конфликт, а значит и сопротивление, то шанс довести дело до результата у нас есть только в одном случае, если образовались «компенсирующие» механизмы, которые «продавливают» нас вперед, через сопротивление.
            Допустим, это могут быть вовлеченные в проект другие люди, перед которыми вы несете обязательства, и вы их боитесь (начальники) или вам будет стыдно перед ними (партнеры), или они сильно пострадают от вашей бездеятельности (сотрудники). Но если так получилось, что проект нужен только вам и никому другому и это вопрос развития, а не выживания — тогда все, пиши пропало — он будет брошен.
            Ум ваш будет щадить вашу самооценку и, скорее всего, предложит очень рациональный аргумент, почему проект не целесообразно заканчивать. Или вы вдруг почувствуете, что потеряли к нему интерес. Или вы почувствуете к нему даже отвращение, которое ни в какое сравнение не идет с предвосхищением результатов, о которых вы мечтали в начале пути. Скорее всего, вы себя обманите и как бы отложите реализацию проекта. То есть не будете прощаться с ним полностью, чтобы не ранить себя, но и не будете ничего делать для его осуществления (именно такое психологически безопасное решение  заставляло меня таскать за собой в течение 10 лет архив). И что еще более вероятно, через какое-то время вы задумаете новый проект, который вам будет казаться много лучше предыдущего. Просто потому, что вам будет казаться, что в предыдущем что-то пошло не так — он оказался нецелесообразен, или появились непреодолимые препятствия, или эта сфера что называется «не мое», или способ реализации был выбран неверно и т.д. Но новый проект будет с 99% вероятностью тоже брошен, как только в его реализации вы дойдете до точки внутреннего дискомфорта.
            Не надо себя ругать. Это почти невозможно увидеть изнутри, да что изнутри, подавляющее большинство специалистов по личному развитию не могут этого разглядеть. Это правда, трудно. Эти коварные «точки сопротивления» так хитро маскируются в море многообразных рациональных аргументов, что любой запутается. 
           

Чтобы разобраться, давайте разобьем любую деятельность на некоторые условные этапы:

Эта схема вовсе не из проектного менеджмента, а скорее больше отражает то, с чем нам приходится сталкиваться и справляться (в том числе внутри себя) в процессе реализации нашего замысла.

            Как минимум половина проектов обречена на вымирание с рождения. Дело в том, что очень часто мы предпринимаем начинания вовсе не для того результата, которым должен закончится проект!
            Позвольте привести пример. Допустим, я увидела, что кто-то виртуозно катается на скейтборде. Выписывает трюки, летает в воздухе, несется с бешеной скоростью. И я думаю про себя: «А могу ли я так же?». И вот я приобретаю необходимое снаряжение, нанимаю тренера и начинаю практику. Я тренируюсь последовательно и регулярно, и у меня появляются некоторые результаты, которые приносят мне удовлетворение. Таким образом, я заключаю для себя что «могу это делать». Я продолжаю тренироваться и сталкиваюсь с некоторыми препятствиями, допустим, я сильно падаю, ушибаюсь, и у меня появляется перерыв в тренировках. И после перерыва… я не возобновляю обучение. Сначала я думаю, что вот-вот начну, потом периодически вспоминаю и думаю «надо бы», потом доска перемещается в кладовку, и в какой-то момент я отдаю себе отчет, что бросила заниматься, так и не достигнув той легкости и мастерства, на которые рассчитывала. В моем воображении я должна была летать с горок и по перилам, а в результате могу только сносно прокатиться по прямой. Кажется, что я не достигла своей цели. Да нет же. Я ее достигла. Ведь ведущей мотивацией в данном проекте было убедиться в том, что я могу это делать. Я убедилась. Проект больше не нужен.
            Любое наше начинание как бы полимотивационное — то есть имеет несколько причин, почему мы хотим это сделать. Какие-то причины более важны для нас, какие-то менее. Чтобы проект закончился задуманным результатом, нужно, чтобы совокупная сила причин превосходила совокупную силу препятствий.
            Если, допустим, в деятельности у нас есть препятствия в виде внутренних конфликтов и связанных с ними ограничений на определенный виды деятельности, то как бы мы сильно не желали задуманного, высока вероятность, что мы не продеремся сквозь сопротивление и бросим. Если внутренних конфликтов мало — тогда довольно и небольшой мотивации, чтобы довести начатое до конца.
            Итак, возвращаясь к примеру со скейтбордом. Допустим, если бы я так сильно не боялась боли, то возобновила бы занятия — эти ситуация не так сильно бы меня травмировала. Или если бы в процессе практики у меня помимо стимула «убедиться в том, что я могу это делать» появилось бы сопутствующее удовольствие от чьей-то похвалы, или я «подсела» бы на экстремальные ощущения— то вполне могла бы продолжить дальше.
            Давайте посмотрим еще на несколько примеров. Допустим, я в очередной раз решаю вплотную заняться весом. С чего бы это? Если посмотреть внимательно на ситуацию, то окажется, что у меня, к примеру, проблемы на работе — начальник меня публично унизил -  и это сильно повлияло на мою самооценку. И у меня появилась идея, что если я похудею, то чаща весов с позитивным представлением о себе перевесит, и мое состояние улучшится. Вот пример еще одного ложного намерения — желание улучшить эмоциональное состояние. То есть если спустя 3 дня диеты мой начальник, который меня унизил, вызовет меня и извинится, стимул продолжать диету полностью испарится — самооценка и так восстановлена! Настроение отличное, пошли в ресторан — отпразднуем!
            Еще один распространенный вид ложного намерения — это некая смесь ревности и зависти. Соперничество. Когда мы видим, что другой что-то имеет (или умеет), и нам хочется того же самого не потому, что нам действительно это нужно, а чтобы быть не хуже. Проекты, начатые изнутри такого намерения, часто забрасываются, потому что, во-первых, ревность, зависть и соперничество иногда возникают в нас ситуативно и испаряются с течением времени, и если результат проекта не жизненно необходим — сила препятствий перекроет силу мотивации. Во-вторых, часто мы не видим скрытых мотивационных причин, которые позволяют другим людям достигать результата, и ориентируемся только на способности. И очень расстраиваемся, когда имея способности не хуже другого человека, мы не можем добиться сходных результатов. В нас возникает ревность, и мы вынашиваем намерение сравняться или превзойти. Допустим, мы смотрим на фотографию фотомодели, и думаем, что природные данные у нас не хуже, и если приложить усилия мы можем выглядеть также блестяще. В этом случае мы упускаем из вида, что мотивация на работу над собственной внешностью у профессиональной модели много сильнее.  Это ее (его)  хлеб и способ самореализации — убойно мощные мотиваторы. А у нас — некое ситуативное стечение настроения. Поэтому неудивительно, что у нас не хватает силы преодолеть все те ограничения, с которыми мы сталкиваемся на пути следования эталону.
            Очень конфликтный источник мотивации — это стремление получить позитивную оценку, произвести благоприятное впечатление или доказать что-то другим людям. Источник  очень распространенный, но от этого не становящийся более удачным. Потому что конфликт, в котором вы окажетесь, присущ ему изначально. Дело в том, что когда вы производите на свет что-то новое, даже если это новое находится исключительно внутри вас, как например какое-нибудь умение, рано или поздно, но скорее рано, чем поздно, вы обязательно столкнетесь с чьей-то негативной оценкой.
            Даже если это самое благородное предприятие, вроде мира во всем мире, всегда будут люди, которые например, обвинят вас в идиотизме (идеализме) или те, чьи интересы это будет нарушать (например, производители оружия). И вот — пуууф — и ваша мотивация убита на корню. И если кроме этого вас больше ничего не питает — прощай проект — брошен! Для бесславного конца проектов из этого мотивационного источника часто довольно одного случайного слова или косого взгляда, не говоря уже про прямое противодействие. К тому же очень часто привязка к одобрению делает нас очень дотошными, и мы не прощаем себе даже мелких шероховатостей в процессе создания или организации. Если мы не получаем такой совершенный результат, как в воображении, который покорит всех и вся — зачем тогда вообще делать? К сожалению, подобные выводы часто делаются быстро и почти бессознательно, а на поверхности угасание интереса к проекту, вялость, поиск чего-то новенького…
            Тщеславие — вполне себе естественная человеческая черта, но лучше бы она была в вашем букете мотиваций чем-то вроде папоротника для украшения. Освежает, но не критично, можно обойтись и без метелки. Более устойчивой конструкция будет, если результат проекта нужен в первую очередь вам самим. Признание за хорошую работу вы, конечно же, получите, однако это будет приятным побочным эффектом, а не несущей колонной, не стержнем вашей мотивации.
            Еще один тип мотивации, из которой мы предпринимаем начинания можно сформулировать как «сделать назло». Это может быть назло другим людям или конкретному человеку, назло себе, назло обстоятельствам. Как бы мотивация от противного. Очень распространенный источник намерений и, к сожалению, тоже очень проблемный.
            Протестное поведение формируется обычно в детском и подростковом возрасте как ответ на давление внешней среды. Это очень важное поведение, которое в определенных обстоятельствах помогает сохранить личность. Но если оно «приживается», то оборачивается серьезными проблемами. Дело в том, что очень часто оно становится компульсивным, то есть навязчивым и включается там, где ему совсем не место. Оно не разбирает, нужно ли вам действительно протестовать, или вы поступаете себе во вред. Огромное количество случаев самосаботажа обусловлено именно протестным поведением. То есть человек, который протестует, протестует не только против внешних обстоятельств, но очень часто и против себя самого. И тогда то, что вынашивается как свободное намерение — принимается. Но как только оно принимает форму плана — то сразу вызывает жуткое сопротивление. Этот червь будет генерировать проекты с неинтересным для вас самих результатом и портить картину на всех этапах реализации. Как только вы решите, что это надо сделать, или вы должны это сделать — как тут же будете подтормаживать или вообще вставать как вкопанный. Это вроде оседлавшей героя сказки ведьмы. Вы решаете двинуться в одном направлении, а она, из вредности, пришпоривает вас и отправляет в прямо противоположное. И вы застываете в недоумении: куда двигаться?
            Самый верный способ избежать половины бросаний — это до того, как предпринимать действия, внимательно посмотреть ради чего мы этого хотим. Действительно ли нам нужен результат этой деятельности. Является ли для нас жизненно необходимым изучение английского языка? Или очередная попытка вызвана только ситуативным конфузом во время объяснения у стойки ресепшена? Или это зависть к коллеге, который виртуозно справился с ситуацией? Или это попытка преодолеть давно засевший комплекс? Или желание произвести грандиозное впечатление? Иногда полезно «бить себя по рукам», чтобы не тратить ни время, ни силы на предприятия, результат которых не имеет для вас принципиального значения.
            Следующий условный этап деятельности это вынашивание идеи. Некоторые люди жалуются, что они неспособны ничего придумать, другие генерируют идеи в пугающем объеме. Хотите честно мое мнение? Оно состоит в том, что некреативных людей не существует. Сам мозг человека устроен таким образом, что может генерировать новые решения для удовлетворения своих потребностей. Единственная причина, по которой люди «тупят» – это страхи. Страх не достигнуть результата, страх не справиться с каким-то видом активности, страх быть наказанным за нерезультативность, страх получить негативную оценку в глазах других и так далее. Люди, которые не могут ничего придумать — часто не выглядят «бросальщиками». Потому что они не доходят до этапа начала реализации проекта. Но по сути они таковыми являются, потому что они регулярно сдаются на подступах реализации некоторых своих желаний. Например, намерение «хочу сменить работу» может жить годами и бросаться на стадии самого намерения, потому что как бы не возникает идей, а чем тогда заниматься?
            По сходной причине я довольно прохладно отношусь к любым концепциям, говорящим о том, что у каждого человека есть свое призвание, которое только нужно «открыть» или «найти», и вот тогда и начнется настоящая жизнь. Ну, давайте помыслим логически. За каких-нибудь последних 200 лет профессиональная сфера человечества изменилась практически до неузнаваемости. Что делать в 21 веке женщине, которая по призванию является пряхой? А как же можно было полноценно прожить жизнь мужчине в 18 веке, который по призванию являлся программистом? Или в генетический реестр природы (или в божественный замысел  – кому как угодно) заложено специальное обновление, которое сверяет призвание каждого нового человека с действующим классификатором профессий?
            Если нам никак не родить идею, чем бы нам таким заняться, то это не потому, что мы не открыли свое призвание, а потому что есть нечто страшное в каждой из деятельностей, которые мы перебираем (или во всех сразу), что отметает все идеи еще на этапе подсознательной работы. Прорабатываются страхи — и идеи начинают сыпаться как из рога изобилия. В этом величайшее преимущество коучинга по сравнению с консалтингом. Большинство клиентов консультантов обращаются за знаниями, потому что им кажется, что они не знают, что надо делать. На самом деле, им кажется, что они не знают, потому что они боятся исполнять очевидные решения и пускаются на поиски скрытой мудрости. Проработайте страхи — и ваши клиенты сами найдут наилучшие для них решения.
            Те, кто обрел намерение и родил идею, переходят к стадии реализации. У большинства людей стадия реализации начинается с поиска информации. У части этим же и заканчивается. Вообще это очень опасный этап. Опасность его в том, что когда ты собираешь информацию, уже кажется, что ты приступил к реализации проекта — а на самом деле — нет. Потому что реализация идеи (проекта) начинается с момента, когда ты начинаешь создавать то, что раньше в мире не существовало. Не важно, формируешь ли ты у себя новый навык, строишь дом, или осуществляешь посредничество при сделке. Это создание новых объектов, явлений, ценностей или информации. Исследование существующего, может, является важным этапом, который может минимизировать риски при реализации проекта или улучшить его дизайн, но к самой реализации это не относится.
            Допустим, я собираюсь построить в некотором месте свечной заводик. Я могу поступить как идиот — не собирать информацию, просто купить кусок земли, построить фундамент, а на этапе возведения стен узнать, что свечное дело в этом месте регулируется муниципальной властью и стоимость разрешения превосходит всю планируемую прибыль.           Это одна крайность. Вторая крайность — я буду месяцами и годами встречаться с людьми, покупать профильные журналы, лазать по интернет-сайтам, на самом деле пытаясь найти что-то, что снизит мою неуверенность в проекте. А это что-то все никак не находится, потому что из разных источников часто поступает прямо противоречивая информация. То есть бесполезно собирать информацию на этапе неутвердившегося намерения. Информация его ну никак не утвердит! Всегда будут за и против. Новые и новые, и тем более убедительные, чем более глубокое исследование вы проводите. Часто вот такое «начал и бросил» происходит как раз на этапе сбора информации. Причина этого не в том, что нужная информация не найдена. А в том, что сам процесс сбора был запущен неуверенностью, то есть неким неразрешенным мотивационным конфликтом.  Проработайте неуверенность — и вы будете точно понимать, сколько и какой информации вам нужно. Ну, в крайнем случае, спросите. Бросание на этом этапе бывает очень обидным – вроде бы что-то делал, вроде бы кучу времени потратил — а результата нет.
            Самый простой способ избежать бросаний на этапе сбора информации  – хорошо понимать его назначение. Он не сможет вас избавить от необходимости быть уверенным в том, что вы хотите получить этот результат. Сначала вы проделываете эту работу (изучаете намерение, утверждаетесь в желании, доращиваете идею), твердо понимаете, что да, вы этого хотите, вам нужен этот результат, а дальше идете собирать информацию с четко обозначенной целью: минимизировать риски, открыть новые возможности, обозреть наилучшие практики,  чтобы на основе всего этого скорректировать дизайн проекта.
            Следующий этап, на котором многие из нас спотыкаются, я условно обозначила как «создание» или «организация». Создание светит вам в том случае, когда вы творите некое новое произведение без или с минимальным вовлечением других людей. Организация упадет на вас, если для достижения цели надо вовлекать труд многих людей или даже организаций. Или у вас может быть сочетание того и другого.
            По моим ощущениям, оба вида деятельности являются такими сложными и конфликтными по одной простой причине — как только мы начинаем создавать некую новую реальность, которая является неспосредственным отражением наших действий, мы начинаем беспокоиться о том, как это будет встречено другими людьми. Кстати, многие люди не разделяют свои деятельствия и свою личность,  (наверняка палачи разделяют  так — я хороший, добрый, просто работа у меня такая). Более того, разве не к этому мы часто стремимся,  разве не в этом состоит сакральная суть самореализации? Через свою деятельность продемонстрировать свою личность? Поэтому, ожидая оценку на свою деятельность со стороны других людей, мы, по сути, часто ожидаем от них оценку своей личности. Ай-ай-ай, как страшно!
            Почему сбор информации у большинства людей не вызывает внутренних конфликтов? Да потому что этот этап не является отражением нашей личности — мы просто потребляем результаты чужих трудов, а вот настоящая реализация — будь то создание чего-то или организация, напрямую или еще в зачатке заявляют о нас другим людям.
            И вот тут пиши-пропало. Если мы боимся негативной оценки, или надеемся на позитивную, или ожидаем какой-то особенной реакции — этот этап будет для нас очень и очень конфликтным (см. раздел про намерение). А раз сила препятствий повышается, то повышается и вероятность бросания.
            Итак, я пишу книгу. Написал две главы и бросил. Почему? Не знаю, как должен действовать дальше главный герой? Запутался в исторических фактах? Да ладно. Скорее всего, испытал, что называется, муки творчества. Которые, в большинстве своем, проистекают из следующего: результат выглядит менее блестящим, чем рисовался в воображении. Мне не очень нравится, что я натворил. А раз мне не нравится — значит и другим не понравится. Раз не понравится — значит я не получу ни признания ни востребованности. А раз так — зачем это делать? Способен ли я на это? На что я замахнулся? И так далее по кругу.
            У тех, кто организовывает, это процесс выглядит еще более рельефно. Нужно привлекать других людей к содействию. Кто-то «отмазывается». Кто-то напрямую говорит, что у тебя ничего не получится. Кто-то не согласен с условиями. Кто-то со всем согласен, но просто не выполняет обязательства. И так далее, и так далее. У многих от такой ситуации что называется «опускаются руки». Ты как бы в действительности получаешь подтверждение, что то, что ты делаешь никому не нужно. 
            И вот тут, если ты это делал во имя кого-то, то, скорее всего, бросишь. А если делаешь для себя — то еще побарахтаешься. Найдешь со временем и тех, кто согласен, и тех, кому подходит, и тех, у кого получается. И может,  даже станешь организатором-гением — человеком, который виртуозно умеет вовлекать людей в свои проекты к взаимному удовольствию, но прежде всего ради реализации собственной цели. Я за такими наблюдала — что сказать, настоящее искусство.
            Если не ожидать того, что с первыми проблесками результатов на вас посыплются лавры, а быть готовым к тому, что часть любой деятельности по реализации проекта — это убеждать других людей в том, что вы делаете что-то стоящее, а также учитывая их интересы создавать сотни взаимовыгодных крупных и мелких союзов — шансы, что вы преодолеете этап организации, а также продвижения возрастают в разы.
            Итак, толерантность к негативной оценке и умение соотносить свою деятельность с интересами других людей не позволит вам бросить проект на этапе непосредственной реализации.
            Еще одна «кочка», на которой мы часто спотыкаемся — это некие непредвиденные, непросчитанные и незаложенные в проект ограничения, сложности и препятствия, с которыми мы сталкиваемся. Это практически неизбежно. Но очень часто это воспринимается нами как несправедливость или плохой знак — что толкает нас к прерыванию проекта. Конечно, качественныйсбор информации поможет нам быть более предусмотрительными, но всегда есть вероятность, что мы что-то не учли, изменилась ситуация скажем в отрасли, или в нашей личной жизни. И мы либо не знаем, как решить вопрос, либо нам вообще стало не до этого.
            Здесь конечно надо понимать, что трудности, которые мы испытываем часто являются результатом очень закономерных событий. Возвращаясь к примеру со свечным заводиком. Допустим, я его почти построила, не зная, что требуется одобрение местной власти. Власть прослышала о заводике, пришла и запретила продолжение стройки. Несправедливо? Вроде бы да. Но также это можно трактовать как некачественное исполнение этапа сбора информации. А если в этот момент я еще серьезно заболела, то свечной заводик может оказаться в моем сознании символом всех несчастий вместе взятых. И мне захочется его бросить.
            Так уж мы, люди, интерпретируем происходящие события — стараемся увязать в смысловую цепочку разрозненные факты. То, что мы трактуем как «неудача», очень болезненное явление, которое, по крайней мере на некоторое время, опускает мотивацию к продолжению проекта ниже плинтуса. Вот тут вам больше всего и пригодится потребность в результате.  Под тяжестью этих валунов, внезапно вырастающих на вашем пути — нечаянной резкой потребности в ресурсах, плохо прогнозируемого, неподвластного нашему контролю бедствия — вроде финансового кризиса, а также несчастий в виде болезни или происшествий — топятся почти все ложные мотивации. И потребность в одобрении, и стремление доказать — кому-то или себе, и любопытство, и зависть — почти все, кроме жизненной необходимости в результате, и, может быть возникших в процессе реализации проекта обязательств перед другими людьми. 
            Но на этих двух конях можно доскакать до финиша и тогда, когда уже не осталось ни сил, ни вдохновения, ни энтузиазма. Однако справляться вот с такими непредвиденными монстрами можно гораздо легче, если, во-первых,  есть небольшой резерв ресурсов. Хотя бы временных. Вот еще почему плохо все делать в последний момент — ты как бы все время тратишь на то, что ты знаешь, тебе надо сделать, и совсем не оставляешь времени на то, что тебе надо будет сделать, но ты еще об этом не знаешь. Помню по себе, если есть проблемы с личной эффективностью, и что-то долго и трудно делаешь, когда еще возникает непредвиденное препятствие, то это ощущается как глобальная несправедливость. Ну как же так! Ведь я все сделал! А не получилось!  А время и силы все истрачены — и на преодоление непредвиденных препятствий их уже нет.
            Во-вторых, очень поможет прицельная работа над своим эмоциональным состоянием. Если вы два года готовили проект, а экономический кризис за 2 месяца поставил на нем крест — есть из-за чего впасть в подавленное состояние. Наверное, не впадать в таких ситуациях невозможно. Важно встать как можно быстрее и побежать дальше с как можно меньшими временными и мотивационными потерями.
            Конечно, можно было бы несколько интересных слов сказать о нашем восприятии результата — почему мы на самом деле так редко получаем настоящее удовольствие от результата своих трудов. Но, поскольку получение результата уже означает, что проект не брошен – к теме это не относится.
            Итак, обозрев многие из причин бросания, возникает непраздный вопрос: а это лечится? Хорошая новость — да, лечится. Плохая — лечится не всегда быстро.
            Во-первых, те механизмы, которые я описала, как правило, сквозные, то есть срабатывают во время любой деятельности, то есть за что бы мы ни брались, они включаются и не дают нам достигать результата. Но дело в том, что это трудно разглядеть, когда вы сосредоточены на чем-то конкретном.
            Например, вы осваиваете новую профессиональную деятельность. И сталкиваетесь с определенными ограничениями. Не можете двигаться эффективно, чувствуете, что вот-вот бросите. И кажется, что эти ограничения, препятствия и негативные эмоции принадлежат этому конкретному виду деятельности. И вы работаете над собой и потихоньку движетесь, устраняете ограничения, получаете результат. Приступаете к следующему проекту — и прорабатываете следующий «кусок» ограничений. И только со временем, к вам приходит понимание, что допустим, дело не в конкретной деятельности, а в том, что вы раз от раза генерируете проекты, стремясь оправдать ожидания других людей. Или что пасуете перед непредвиденными препятствиями, воспринимая их как несправедливость или плохой знак. Или просто ненавидите любую форму обязательств. Это может занять время.
            Во-вторых, это немного похоже на работу археолога (хотя я не слишком хорошо представляю себе его работу, это мне так кажется). Негативный прошлый опыт формирует непродуктивные защиты. Непродуктивные защиты порождают ложную мотивацию. Ложная мотивация вкупе с непродуктивными защитами искажает наше представление о реальности. Искаженное представление о реальности оборачивается непродуктивными действиями. Непродуктивные действия рождают новый слой негативного опыта. И приходится, вооружившись совочком и кисточкой счищать слой за слоем, слой за слоем. А взять лопату и вскопать все к чертовой матери не получается — упускается слишком ценная информация. Вы просто не будете знать, а что, собственно говоря, вы ищите. И чем больше жизненный опыт, чем больше культурных слоев, тем больше работы.
            Если говорить о моем личном опыте, то по истории с архивом легко догадаться, что это была одна из моих главных проблем. Более того, все было настолько запущено, что даже получив в руки инструмент для работы над собой, который мне подошел, я чувствовала, что… брошу работать над собой. Так что самая первая цель, с которой я работала, выглядела очень смешно – «продолжать работать над собой». И это случайным образом оказалось на удивление удачное решение — ведь работа над собой – это тоже деятельность, которой свойственны все те сквозные нарушения, которые могут у нас быть. Однако эта деятельность существует вкупе с инструментом для разрешения проблем, а потому в моем случае получила шанс на выживание. И процесс пошел.
            Если постараться построить ретроспективу моего пути по устранению бросания, то в общих чертах она будет выглядеть так:
 

Устранение сопротивления столкновению с негативными эмоциями

            Выглядит нелепо, но это была основная причина, по которой я чуть не бросила работать над собой. Ведь надо сталкиваться с сопротивлением, «ходить» в негативные опыты. До этого момента негативные эмоции я старалась «глушить», или «переключать внимание», или «избегать», или «тянуть». Проработав этот момент, я получила возможность не только прорабатывать внутренние ограничения, но и действовать даже когда мне очень страшно или неприятно, практически во всех областях жизни. В разы сократилась проблема откладывания, хотя до комфорта было еще очень далеко. Это было существование почти в постоянном стрессе, но при этом чисто технически довольно сносная продуктивность.
 

Страх негативной оценки со стороны других и со стороны себя

            Это так сильно тормозило продуктивность, что пришлось работать очень напористо. Ситуация осложнялась тем, что и в отношениях с самой собой я придерживалась очень жесткого стиля обращения. Поэтому своего собственного отношения к себе после неудачи я боялась даже больше, чем отношения других.
            Интересно, что до обратной стороны медали — своего стремления действовать, чтобы заслужить одобрение — я добралась только через год. Так произошло потому, что стремление к одобрению не снижало продуктивность, но со временем стало видно, что на этом основании я неправильно выстраиваю свою деятельность в целом. Понадобилось реализовать несколько проектов, что увидеть этот слой. Хотя кажется — чего проще, но изнутри ситуации было не видно.
 

Стремление создать что-то превосходное, суперское, гениальное

            Это очень усложняло процесс работы и являлось причиной большого количества бросаний. Как я сейчас понимаю, стремление создать суперский продукт было продиктовано ложной надеждой, что если продукт суперский, то он будет сам продавать себя, и избавит меня от мучительного процесса продвижения, к которому я никак не была способна. То есть, как только его все увидят (потрогают, услышат, прочитают), все остальное решится само собой. На практике это оборачивалось тем, что как только я видела в продуктах своего труда естественные шероховатости — мне сразу хотелось все бросить. И часто так и было.
 

Ревность и конкуренция

            На продуктивность напрямую не влияла, но все время уводила «не туда», к проектам, которые были очень нецелесообразными. А с учетом того, что бросить было нельзя, я с содроганием вспоминаю время, когда я волочила их на себе. С тех пор мне стало понятно, что предпринимать действия из зависти — не то, чтобы не хорошо — очень невыгодно.
 

Взаимодействие с определенными типами людей

                  Не буду перечислять, но некоторые типы людей раз и навсегда отбивали у меня охоту продолжать начинания. И если без них было не обойтись — все, пиши-пропало.
     

Определенные виды деятельности

            Тоже не буду перечислять, но мне с трудом давались контролирующие функции, учетные и т.д. И как только им наступало время — проекты держались буквально на волоске.
 

Стремление к одобрению

            Было ооочень трудно. Чуть было не поменяла сферу деятельности из-за этого. То есть ситуация была такая: либо все бросать и начинать сначала, либо проработать эту чертову страсть к тому, чтобы тебя кто-нибудь потрепал по холке.
 

Протестное поведение

            Самая свежая находка. Я к ней шла долго, потому что каждый раз думала, что мне не нравится делать что-то конкретное, а оказалось, мне не нравится делать все, что просто нужно делать.
 

Неспособность вовремя закрывать проекты

            Я немного перестаралась с тем, чтобы сделать из себя последовательного человека,  поэтому потом пришлось учиться бросать обратно, то есть вовремя закрывать непродуктивные проекты. Пришлось прорабатывать и жадность к вложенным усилиям, и стыд перед неисполненными ожиданиями, и много еще чего. Я так боялась в себе «бросальщика», что старалась доводить до конца даже то, что вовремя нужно было приостановить. Метнувшись от одной крайности в другую, я училась и учусь до сих пор  принимать правильные решения.
Что будет дальше пока не знаю, но обязательно поделюсь. Чувствую только, что еще есть куда расти.

Cегодня мне хочется написать о людях, нет, не так, о человеческих проявлениях, благодаря которым существует и дистантная программа подготовки коучей, и вообще коучинг как профессия. Не было бы этих проявлений — коучинг, а также огромный пласт других видов консультационной помощи отмер бы за ненадобностью. Я говорю о поведении родителей по отношению к своим детям.
            В большинстве случаев фундамент проблем с личной эффективностью, от которых мы страдаем в зрелом возрасте, закладывается в нас еще в детстве. Да, потом мы обрастаем собственными ошибками и успеваем натворить еще много чего себе во вред. Но очень часто  тот негативный опыт, который затем приходится старательно трансформировать, порожден не разовыми столкновениями с опасностями бытия в виде, например, острой угрозы для жизни, а длительным, хроническим обращением людей, которые хотели как лучше.  Опираясь на свой опыт, я решила составить «горячую пятерку» родительских проявлений, которые с высокой долей вероятности ко всему многообразию жизненных задач прибавят выросшему ребенку еще одну дополнительную задачу — работу над собой.
            В выражении своей точки зрения я, как всегда, буду пристрастна и субъективна. Но не забрасывайте меня камнями сразу. Мой субъективизм носит очень функциональный характер. Как и адвокат, я всегда занимаю сторону своего клиента, и конкретная помощь занимает меня больше, чем поиски истины. Естественно, это несколько искажает угол зрения. Но я и не претендую на трансляцию истины. Я – лишь элемент внутри конкретной функциональной цепочки, и смотрю на все из своего места и под своим углом. Измени угол зрения — и те же самые вещи, может быть, будут выглядеть иначе. Таким образом, это не приговор и не догма, а всего лишь мой вклад в многообразие мнений.
 

Родительское проявление № 1 Нелюбовь к себе

            Я не знаю, чем еще можно объяснить хроническое недовольство, которые испытывают некоторые родители по отношению к своим детям. Они постоянно были недовольным почти любыми проявлениями личностных особенностей ребенка. Одним категорически не нравилась внешность, и они с горьким сожалением констатировали несовершенство носа, зубов и ног своего ребенка, особенно, по сравнению с другими детьми. Других дико раздражали индивидуальные склонности вроде желания заниматься музыкой вместо математики или наоборот -  математикой вместо музыки. Третьих «лупили» за слишком ранний или слишком активный интерес к противоположному полу.
            Сопровождается это все постоянным критицизмом и крайней условностью позитивной обратной связи. То есть, что бы ребенок ни делал, он живет внутри установки «что не делает дурак, все он делает не так». Например, в упрек ребенку могут поставить то, что у него (обычно у нее) некрасивые ноги. Невнятная речь. Плохая память. Неуклюжая походка. То есть априори то, над чем он не властен и что дано ему природой через генетический код, подаренный родителями.
            Сконфуженный ребенок, естественно, пытается эту ситуацию исправить и так или иначе пытается обратить внимание родителя на свои достоинства и достижения. Чем, судя по всему, раздражает еще больше. Иначе, чем объяснить постоянные «но», которые следуют за любым позитивным результатом? «Мама, посмотри какие у меня красивые волосы!» «Да, НО все равно ты слишком полная. Тебе надо есть меньше конфет». «Папа, я получил пятерку по литературе!» «Да, НО ведь по математике у тебя тройка. Нашел чем гордиться». Если ребенок хорошо бегает, то это недостаточно хорошо, потому что при этом посредственно учится. Если хорошо учится, то это тоже недостаточно хорошо, потому что при этом он плохо бегает.
            Почему я считаю подобное поведение родителей проявлением, прежде всего, нелюбви к себе?
            Я рассуждаю так: коль уж тебя так раздражает твое собственное чадо, твоя плоть и кровь, твое биологическое продолжение, носитель твоего генетического набора, отражение твоего воспитания, то может дело в том, что тебя на самом деле жутко бесит тот, кто его породил? То есть ты сам?
            Выросшие дети таких родителей мучительно сомневаются в собственной ценности и все время стремятся ее чем-то заслужить. Они так до конца и не верят, что они привлекательны, старательно, но в большинстве случаев бесплодно пытаются компенсировать собственные «недостатки», «вымучивая» из себя музыканта вместо математика или математика вместо музыканта. Они неспособны следовать в жизни за тем, что им хочется — ведь они с детства знают, что это почти всегда неправильно и всегда наказуемо. И редко верят в то, что они чего-то достойны. Они почти всегда будут испытывать проблемы с личной эффективностью, потому что постоянно будут пытаться слепить из себя то, чем не являются, и даже вообще не понимать, кем они являются и чего им хочется.
            Полагаю, существует вид родительской нелюбви к себе, который оборачивается сотворением из ребенка кумира, служением ему. Однако, дети родителей, старающихся от нелюбви к себе сильнее любить кого-то другого, редко страдают от проблем с личной эффективностью. Проблемы у них есть, но они редкоосознаются как проблемы. Если дитя хронического недовольства будет всю жизнь стараться сделать из себя существо все более и более высокого порядка, то дитя служения будет превосходно горд и доволен собой почти в любом случае, вне зависимости от блестящести своих результатов.
 
 

Родительское проявление №2 Неспособность организовать свою жизнь

            Бедность, бытовые проблемы, уязвимость к жизненным неурядицам, а потому постоянный страх и беспокойство по их поводу — вот среда, в которой растет ребенок родителя, неспособного организовать свою жизнь.
            Это никак не те временные трудности вроде  финансовых ограничений, пока папа учится или разбросанных по дому вещей, потому что семья только что переехала. Это постоянные, хронические жизненные проблемы, которые не решаются годами. Ребенок в семье — активный потребитель ресурсов (денег, времени, сил, организационных навыков). Если этих ресурсов катастрофически не хватает, то этому маленькому алчному существу постоянно ставится на вид, что их нет, его стыдят самим фактом, что ему чего-то хочется, его призывают не быть эгоистом, и в конечном счете в большинстве случаев ему отказывают. Отказывают во времени (отстань, не видишь — папа устал), в деньгах (не подходи ко мне с этим вопросом, ты же знаешь, денег нет), в помощи (шить костюм — ты что смеешься, мне в магазин некогда сходить). 
            Наличие собственных желаний и получение удовольствия от их осуществления — мощнейший двигатель любой деятельности человека. Дети таких родителей живут в среде, в которой иметь любые желания  – плохо (это же обременение для родителей, которые и так с трудом «тащат лямку»). Не удивительно, что генерация желаний со временем сильно угасает и сходит на нет. А что такое удовольствие от их исполнения желаний — так это еще надо хорошо покопаться в прошлом, чтобы вспомнить. Таким образом, моторчик личной эффективности у таких людей чихает и глохнет на каждом жизненном вираже. В нем нет топлива! Ситуация усугубляется тем, что выходцы из нелепого жизненного уклада, где все делается «через одно место», не получают элементарных социальных навыков — зарабатывание денег, организация быта, тайм-менеджмент, и даже не знают, а как это — все успевать, не считать копейки до зарплаты, иметь возможность отдыхать и развлекаться и т.д. И высок риск, что в один прекрасный день подросшие дети станут автором такой же печальной жизни, но уже в следующем поколении.
            К неспособности организовать собственную жизнь я отношу и неспособность найти подходящего партнера и наладить с ним(ней) отношения. Мамы, годами живущие с пьющими папами, папы годами живущие с «пилящими» мамами, мама и папы люто ненавидящие друг друга и отравляющие друг другу жизнь — разве это не свидетельство жизненной некомпетентности?
            «Виноватый» порождает у ребенка предубеждение к людям сходного  пола или роли вообще. «Пьющий папа» превращается во «все мужчины ненадежны, на них нельзя положиться», а «пилящая мама» в «ненавижу все бабское». А участь «жертвы», день за днем страдающего родителя, вызывает сильнейшее чувство вины, которое не на кого возложить, кроме как на себя. Виноват априори за все, одним своим существованием. С этим кандалами ребенок входит во взрослую жизнь, которая не всегда блещет гостеприимством и тотальным принятием, и которая также ожидает от него активности и трезвого рассудка. Где уж там.
 

Родительское проявление №3 Нереализованность

            О, это родительское проявление загубило столько неокрепших детских характеров…
            Что и говорить, реализовать себя в жизни не всегда просто. Надо осознавать свои желания, мужественно преодолевать внутренние ограничения, смотреть в лицо препятствиям, противостоять давлению. Куда как проще заставить делать это другого человека. Ведь заставлять – не делать, правда?
            Проиграв игру по работе над собой и реализации собственного потенциала, родители находят королевское решение — их дети сделают это за них. Именно им суждено стать самыми умными, великими, значительными, сверх-успешными, и таким образом избавить родителей от неловкости за собственные скромные жизненные результаты.
            Этот путь часто напоминает крестовый поход. Бедное существо поначалу сопротивляется, потому как в его жизненный план не входила ежедневная  12 часовая игра на скрипке, изучение 6 иностранных языков одновременно, и 4 тренировки в день. Но родители горячо уверены, что он просто не понимает — это же для его блага, для его будущего. У него будет профессия, успех, достижения — все, о чем так мечтал сам родитель, но не сумел осуществить в отношении себя. Давление, запугивание, принуждение, запреты — все это мелочи по сравнению с великой целью, к которой идет семья. Цель оправдывает средства — желаниям, способностям и возможностям ребенка придается минимальное значение.
            Самое удивительное, что подобным поведением родители добиваются прямо обратного — стремясь сделать ребенка более развитым и успешным, они затормаживают его развитие на годы вперед.
            Управление собой формируется из наблюдений за тем, что следует за удовлетворением твоих желаний. Ты начинаешь замечать, что некоторые из них конфликтуют друг с другом и учишься выставлять приоритеты (делать уроки сейчас неприятно, хочется идти гулять, но ведь вечером будет хотеть смотреть телик, а надо будет делать уроки, можно их не делать, но завтра училка «докопается» и «родоки» будут недовольны, так что же мне делать, выучить сейчас, вечером или не учить вообще).
            У тебя развивается предвосхищение ситуаций, ты раньше замечаешь точки социального манипулирования и ты научаешься доверять себе. Ты начинаешь видеть связи между действиями и последствиями. И это становится естественным базисом для управления собой.  Другое дело, когда конфликтующих желаний у тебя нет — потому что и права на желания у тебя нет, у тебя есть толькорасписание. Поэтому становление личности в аспекте эффективности не происходит, ведь для этого просто необходима некоторая свобода и пространство вариантов.
            В условиях достиженческой опеки результаты могут быть действительно впечатляющими, однако почти всегда сходят на нет в зрелом возрасте, где вне давления и расписания человек почти всегда обнаруживает в себе характер, плохо справляющийся с управлением собой. А планки, планки достижений вынесены еще из той жизни. И начинается мучительный путь, полный недовольства собой в постоянном расхождении в области того, на что, как ты помнишь, ты способен с областью того, что ты реально можешь.
            Однажды, в приватном разговоре один предприниматель, который добился в своей области значительных результатов, был и богатым, и известным в деловых кругах, пожаловался, что родители в детстве им «не занимались». Я спросила, что он имеет в виду, он ответил, что с ним не занимались языками и не отдали в музыкальную школу. Поэтому сейчас ему все время нужна секретарша со знанием английского, и на званом вечере он не может непринужденно сесть за фортепиано. Я подумала (но не сказала вслух — моего мнения не спрашивали), что его персональные качества – сильный характер, который как лавина сдвигает людей на достижение результатов, ум, свободный от предубеждений и ограничений, который видит возможности там, где другие их не будут видеть еще долго,  стоит много больше, чем навыки, формирование которых часто осуществляется ценой формирования характера. А любой навык, если, что называется, «припрет», можно приобрести в любой момент своей жизни. Была бы потребность.
 

Родительское проявление №4 Авторитаризм

            Авторитарное воспитание лишь отдаленно напоминает дисциплину. Последняя подразумевает свод правил для оптимального функционирования семейной системы.   Любой родитель имеет на них право, как лицо, ответственное за эту самую систему.  И мало кто сомневается, что взрослые люди все-таки более способны управлять и нести ответственность, нежели дети. А значит, они и должны определять эти правила, а удел детей их соблюдать.
            Авторитарное воспитание отличается от дисциплины принципом «родители всегда правы, если родители не правы, смотри пункт первый».  Здесь место функциональных правил занимает непререкаемость личного авторитета. И вот что самое пагубное, что творит с характером авторитаризм.
            Мышление человека устроено очень логически, рационально. Например, если есть что-то, что вызывает в нас дискомфорт, мы должны найти причину этого. Это происходит автоматически, это один из наших адаптационных механизмов. Мы ощущаем дискомфорт, ищем причины и стремимся их устранить. Именно потому мы так производительны и изобретательны.
            Как в условиях непререкаемости личного авторитета родителя функционирует этот механизм у ребенка? Допустим, папа находится в плохом настроении. Его самолюбие ущемлено на работе или вдруг вскрылось, что он изменял жене. Он зол и гневается. И под горячую руку попадает ребенок. Если структура авторитарна, и папа не может быть неправ, значит, неправ кто? Правильно, ребенок.
            Его мышление «отрабатывает» ситуацию следующим образом. Итак, я испытываю дискомфорт — меня наказали. Папа не может быть причиной этого дискомфорта — просто по определению. Значит, кто причина? — я сам. А поскольку предварительным шагом по избавлению от дискомфорта является нахождение причины, то эту причину в себе надо найти.
            Вообще процесс это довольно сложный, особенно, если именно в этот день ты выучил все уроки, выполнил обязанности по дому и ничего не натворил. Ситуация усугубляется тем, что папа — тоже человек и его сознанию тоже надо рационализировать вспышку гнева по отношению к ребенку. Ну, конечно же, он не скажет: «Сынок, я сорвался на тебе, потому что мама нашла трусики другой женщины в бардачке моей машины». Он скажет: «Посмотри на себя! Что ты напялил!» или «Больше чтобы у тебя я этих комиксов не видел! Иди, делай уроки!»
            Ребенок встает на путь  многочисленных экспериментов с собственным поведением. Не помогает. Представления о себе начинают приобретать противоречивый, громоздкий и нелепый характер. Клянусь вам — самая большая каша в голове -  у детей авторитарных родителей.
            Позвольте поделиться с вами одним из бестселлеров авторитарного воспитания. Для меня отличная иллюстрация, как образуется каша в сознании ребенка, а затем взрослого, выросшего в авторитарной системе.
            Семья сидит на кухне и обсуждает покупку собаки. Ребенок, ясное дело, просит, взрослые, ясное дело обдумывают. Глава семьи, отец, после некоторых обсуждений выносит решение. Он говорит приблизительно следующее: «Нет. Я не верю твоим обещаниям ухаживать за собакой, потому что у меня ощущение, что ты недостаточно сильно ее хочешь.»
            Ребенок удаляется в печали, делая вывод: чтобы получить желаемое, надо достаточно ярко его продемонстрировать, чтобы всем была очевидна его сила.
            Спустя некоторое время сцена с теми же действующими лицами. Ребенок отпрашивается в поездку с друзьями и родителями друзей загород. Глава семьи выносит решение: «Нет. Знаешь, ты как-то слишком сильно этого хочешь. Это подозрительно. Вот если бы ты так сильно этого не хотел, я бы может тебя и отпустил».
            Итак, что же надо сделать, чтобы получить, что хочешь? Достаточно ярко продемонстрировать силу желания, но при этом так, чтобы никто не догадался, что ты этого хочешь? Занавес. Здравствуй, каша!
            Со стороны совершенно очевидно, что глава семья сопротивляется любому удовлетворению желания, возможно, опасаясь подрыва собственного авторитета. Его психологическая задача — утверждать свою волю в чем бы она ни состояла, независимо от предмета. Вот его логика. Но это совершенно неочевидно для ребенка, потому что а) папа в этом никогда не признается б) это слишком сложная конструкция для детского восприятия. Да и для взрослого тоже. Мы в первую очередь смотрим на предмет по существу (папа не хочет купить собаку, папа не хочет пускать меня за город), нежели на сквозные механизмы (папа вообще не хочет, чтобы я получил то, чего хочу).
            Проблема авторитаризма не в том, что он делает, а как он это делает. В его стремлении действовать от противного. То есть рассматривать любое проявление чужих интересов как противодействие собственной воле. Поэтому подросшим детям приходится очень и очень потрудиться в зрелом возрасте, прочищая собственную голову от процветающих на этой противоречивой почве тараканов.
 

Родительское проявление №5 Манипулирование

            Если авторитарные родители имеют смелость открыто давить и утверждать, что они единственное мерило истины во всей вселенной, то манипулирующие родители, по сути, делают то же самое  – утверждают свою волю, но при этом соблюдают внешне демократичный и вполне себе любящий образ. У них припасено кое-что получше гроханья кулаком по столу. Это — виртуозная ложь. Право, зачем все эти скандалы, давление, насилие, когда вместо того, чтобы давить — можно убедить.
            Пожалуй, все-таки надо отобрать пальму первенства в отношении создания каши в голове у открыто авторитарных родителей и отдать ее скрыто-авторитарным манипулирующим родителям. Ну ладно, чтобы никому не было обидно, сделаем две номинации «чемпионы по созданию каши в голове в отношении представлений о себе» и отдадим ее авторитарным родителям и «чемпионы по созданию каши в голове в отношении представлений о мире» и отдадим ее родителям манипулирующим. Так будет честно. Тем более мы же знаем, что и для тех и других нет ничего страшнее, чем когда другие поступают не так, как им хочется.
            Манипулирующий родитель не скажет: «Мы не будем заводить собаку, потому что у меня нет сил и времени за ней ухаживать. Извини». Он скажет: «Понимаешь, собаки, живя в домашних условиях, очень часто болеют и умирают. И тебя ждет большое горе, когда ты вдруг не сможешь с этим справиться. Она умрет, и ты будешь в этом виноват». Манипулирующий родитель не скажет: «Я не хочу, чтобы ты ходила на свидания, потому что боюсь раннего начала у тебя сексуальной жизни. Не уверена, что ты подготовлена к ней физиологически и психологически». Он скажет: «Ты даже не представляешь, насколько ужасные существа мужчины. Они все одинаковые. Им надо только одно, они доберутся до тебя, бросят, причинят боль, разобьют тебе сердце, сделают тебе ребенка, испортят тебе жизнь, оставят у разбитого корыта, с разрушенной молодостью, лишат тебя возможности получить образование, твоя жизнь пойдет наперекосяк, и я умру от разрыва сердца».
            Манипулирующий родитель не хочет быть плохим, открыто навязывая свою волю, он соблюдает свою поддерживающую роль, давая потрудиться за себя двум сильнейшим чувствам – страху и вине.
            Мне редко хочется процитировать какое-нибудь художественное произведение, потому что с психологической точки зрения большинство художественных книг и фильмов — негодные иллюстрации. Их цель — создать приятные ощущения, потешив наши иллюзии — все будет хорошо, ничего не надо делать, все придет само собой, добро всегда побеждает, зло будет наказано. Или, наоборот, добавить адреналина внушением, что  все плохо, мир сошел с ума, нами управляют, всех ждет конец света и т.д.
            А работа над собой, напротив, подразумевает постепенное согласование наших представлений о реальности с реальностью как она есть, и выбора комфортного способа существования вне иллюзий — будь они позитивные или негативные (ну хорошо, с минимальными иллюзиями).            
            Тем не менее, последние произведения компании Уолта Диснея в некоторых моментах удивляют меня психологической зрелостью, вообще-то несвойственной для сказок. В частности, свежий полнометражный мультик «Рапунцель: запутанная история» в части истории отношений главной героини и ее приемной матери является отличной иллюстрацией действий манипулирующего родителя.
            Цель приемной матери, имеющей корыстный интерес — минимизировать контакты главной героини с окружающим миром. И она прибегает к классическому инструменту манипулирующего родителя – запугиванию. Окружающий мир ужасен, он полон злодеев, все люди хотят ей зла, она ни с чем не может справиться, погибнет и т.д. Мама — единственная, кто блюдет ее интерес, защитит, спасет. И завершается это все сакраментальной фразой: «Мама — умней». Снимаю шляпу перед сценаристами — отличная работа. Очень похоже на правду.
            Второй мощный рычаг манипулирующего родителя — вина. Здесь на сцену выходят преувеличенные последствия непослушания ребенка. Обиды, упреки в неблагодарности, слезы, нервные срывы, сердечные приступы. И там, где прямое давление не справляется, и там, где запугивание не срабатывает, вина, разрывая маленькое сердце, уж точно достигает своей цели.
            Кстати, вы знаете, что страхом и виной можно пользоваться попеременно? Очень эффективно! Во многих детский опытах моих клиентов авторитарный родитель, например ,мама, только что была грозной и метала гром и молнии, стояла на своем как глыба и казалась абсолютно непреклонной, вдруг (вероятно осознав что тактика не сработала) становится маленькой и жалкой, хватается за сердце и падает на тахту, причитая и пуская слезу, а хоровод остальных родственников несет ей корвалол (валерианку, стакан воды), не упуская возможности ткнуть маленького мерзацва (мерзавку) чем-то вроде: «Посмотри, что ты сделал с мамой, как тебе не стыдно, ты же знаешь что у нее больное сердце». О каких собственных желаниях может идти речь на фоне угрозы для жизни горячо любимого существа?
            Дорогие родители, иногда, проигрывая в маленьком споре, вы даете ребенку возможность выиграть в большой жизни. Если вопрос не связан с угрозой для безопасности ребенка и не чреват существенными пагубными последствиями, не требует от вас значительных жертв и не подрывает семейные устои, если это просто вопрос соблюдения вашего реноме, будьте чуть менее принципиальными. Взамен периодического ущемления собственного самолюбия вы получите в преклонных годах зрелых, состоятельных, удовлетворенных жизнью детей, способных позаботиться и о себе и о вас.
            Так видятся вещи из моей роли  и под моим углом зрения.

           По каким критериям Вы обычно оцениваете, хороший человек или плохой? Существуют критерии для оценки хороших и плохих людей, в отношении которых человечество, в целом, единодушно. Например, мало кто посчитает плохим человека доброго, щедрого, великодушного. Вряд ли кто-то будет против, если  человек при этом будет сильным. И честным. Если мы внимательно посмотрим на эти «универсальные» ценности, то увидим, что с помощью них мы как бы подбираем себе подходящего партнера по взаимодействию. Взаимодействию любого рода. Нам хочется, чтобы другой человек помогал нам вообще и «в случае чего»  – и мы высоко оцениваем доброту, великодушие и щедрость. Ужасно неприятно быть обманутым, а потому — слава честным. Наличие ресурсов позволяет справляться с трудностями — салют сильным. А также, почет людям надежным (не подведет), верным (не предаст), с хорошим чувством юмора (чтобы комфортно было вместе время проводить), ну, конечно, красивым, чтобы ублажать наше чувство прекрасного или на достойном уровне удовлетворять сексуальные потребности (если речь идет о противоположном поле) и/или тщеславие.
            То есть, вроде бы, чтобы стать хорошим в глазах других людей, важно при этом соблюсти абсолютно альтруистическую позицию, при этом умудрившись сохранить богатство ресурсов и возможностей, наверное, за счет личной силы.
            Плюс каждому (и всем вместе) важно, чтобы ты был хорошим именно для него и не для кого более — люди  ревнуют друг к другу, борются, того и гляди, одно неосторожное движение и ты уже плохой при всей благости намерений. То есть если ты последовательно честен (со всеми), то это хорошо ровно до тех пор, пока не нарушает интересы какого-нибудь человека, и тогда твоя честность вдруг расценивается как глупость. Супруга может быть довольна твоей честностью в  ваших отношениях, но как только ты не получаешь повышение по службе из-за честности в обращении с руководством или упускаешь возможность заработать из-за честности в обращении с ресурсами организации, ты становишься глупцом.  И, напротив, начальник может быть доволен твоей честностью на работе и доверять тебе без оглядки и считать идиотом, глядя на твою честность в семье, которая, может быть, лишает тебя массы приятных возможностей.
            Получается, что ведущий механизм в нашей оценке других людей – это эгоизм и алчность. То есть нам тупо выгодны люди, которые дадут нам многого и мало попросят взамен, не обидят и не предадут, на которых можно положиться и т.д. Но поскольку наш личный эгоизм и алчность тут же вступает в конкуренцию с эгоизмом и алчностью других, то мы никак не можем признаться в этом в открытую и облекаем эти тенденции в общественно приемлемую систему оценок других людей, используя вместо слов «выгодно-невыгодно, удобно-неудобно» слова хороший и плохой.  
            И все-таки даже очень ригидная и категоричная система оценки хороший-плохой со временем расшатывается. У более зрелого  человека система оценки других становится сложнее. Да, эгоизм и алчность остаются — куда же без них, но к этим примитивным тенденциям присоединяется еще идентификация. То есть мы начинаем оценивать людей не только с точки зрения выгоды для себя, но и по сравнению с собой. Ну, например. В твоем представлении о хорошем человеке есть такое свойство как пунктуальность. И ты, чтобы быть хорошими, его соблюдаешь. Приходишь вовремя на встречи, своевременно отзваниваешься, не нарушаешь сроков в исполнении договоренностей и т.д. Поскольку пунктуальность -  свойство трудозатратное, ты  тратишь на него много личных сил с одной стороны, а с другой  – неизбежно сталкиваешься с противоположным поведением у других. И другие люди тоже как-то живут, существуют и иногда даже счастливы не будучи пунктуальными. И ты, придя на совещание как обычно за 10 минут до начала, с любопытством наблюдаешь за коллегой, который опоздал на полчаса и ничуть не чувствует себя плохо. Ты вспоминаешь о пожертвованном в пользу пунктуальности утреннем кофе и думаешь: «А он молодец. Молодец! Так и надо!». Если еще вдруг на этом совещании непунктуальному коллеге повезет, то мысль в этом направлении (он молодец) начнет работать еще сильнее. Таким образом ты с одной стороны оцениваешь непунктуальность как плохую черту и себе не позволяешь. Но при этом ты не оцениваешь непунктуального человека как плохого. Такое часто бывает, когда мы воспринимаем свою хорошесть как ограничитель, или когда другой человек с «плохими» чертами обладает чем-то, что мы высоко ценим. А потому, раз нам хотелось бы быть в некоторых вещах таким же, то этот человек с плохими чертами не может быть совсем плохим. Так, женщины идут на курсы стерв, хотя стерва это вроде бы плохо, а мужчины романтизируют тиранов, хотя тираны это тоже вроде бы плохо. Одной хочется более раскрепощенного и прагматичного обращения с противоположным полом, другому – внутреннего права карать и повелевать. Поэтому у «зла», как и у «добра» всегда есть поклонники. Просто превалирующий механизм оценки у «светлых» – это эгоизм. А у «темных» – идентификация. Одни ждут участия, другие пытаются взрастить в себе сверхчеловека.
            Цель это предисловия  – попытка показать, человеческая оценка как таковая во всех ее проявлениях в большей степени отражает характер личности оценивающего, нежели оцениваемого.
            А теперь скажите, ради чего мы проводим бессонные ночи, беспокоясь, как тот или иной наш поступок будет расценен другими людьми? От чего хуже всякой каторги для нас позор или осуждение? Почему как огня боимся критики? И наоборот. Почему наше настроение неминуемо улучшается от комплимента? Почему мы бьемся не на жизнь, а на смерть ради хорошей оценки нашей работы? От чего летаем на крыльях, если кто-то признался нам, что мы -  самый-самый во всех проявлениях?
            Ну хорошо, можно беспокоиться, если оценивающие – это те, от кого напрямую зависит наше благосостояние или благополучие. Руководители или клиенты, близкие или родные. Те, от кого зависят возможности нашей самореализации или атмосфера в доме. Ну, ведь нет. Нас одинаково трогают оценки и совершенно посторонних людей, никак не попадающих под определение важных элементов нашей жизни.
            Сколько прекрасных начинаний Вы оставили из-за неосторожного слова («Ты что рисуешь? Ну и мазня…»). Сколько претензий предъявили к собственному образу («Не носи короткие юбки, это не твое….»). Сколько угрызений совести пережили («Знаешь, порядочные люди так не поступают…»). И наоборот. Сколько бессмысленно много времени мы провели на работе ради одного только понимания, что мы нужны и нас ценят  («Давай, давай, поднажми. Компании нужна твоя работа…»).  В какие ужасные отношения вляпались только потому, что нас оценили как особенных («Ты самый прекрасный и благородный человек, которого я только встречал в жизни. Я уверен, что ты с пониманием отнесешься к тому, что у меня есть семья….»).
            А с другой стороны — непонятно, как жить без этого. Как жить вне системы оценки других людей. Что противопоставить? Как нащупать внутреннюю точку опоры? Ведь все, что мы делаем, так или иначе предназначено или затрагивает других людей, как в таком случае избежать оглядки на их оценку? Возможна ли вообще  внутренняя система оценки себя, своих действий, своей жизни?
           
 
            Давайте сначала посмотрим, как происходит первичное формирование зависимости от оценки других людей.
            Конечно же, авторами нашей первой системы оценки были родители. Все родители  – живые люди, а потому система оценки в отношении ребенка точно также проистекает из эгоизма и точно также маскируется в систему представления о хороших и плохих людях.
            «Хорошие дети не обманывают» (= избавь меня от тревог и проблем с твоим воспитанием, говори все, чтобы я контролировал ситуацию). «Хорошие дети уважают старших» (=не осложняй мне жизнь необходимостью завоевывать у тебя авторитет). «Хорошие дети хорошо учатся и примерно себя ведут» (=потешь мое тщеславие социальными успехами, дай мне покой в отношении твоего будущего, не доставляй мне проблем с разборками в школе). Так как эта система оценки обслуживает интересы конкретного человека (группы людей), она естественным образом не лишена противоречий.  Хорошие дети не обманывают, но покашляй на приеме у доктора, чтобы мне продлили больничный, или скажи тете Вале, что меня нет дома.
            Искажения могут большими или меньшими, родители могут искренне заблуждаться или манипулировать сознательно — по сути это все не так важно. Самое важное, что эта система — временная. Она обслуживает выживание конкретной ячейки общества в конкретное время с конкретными возможностями. Она нужна родителю для выполнения его непростой роли, и он имеет на нее полное право.  Однако, доля этой системы оценки — рассыпаться и трансформироваться с течением жизни ребенка — подростка – взрослого, по мере того, как он будет сталкиваться с реальными жизненными проявлениями, отличающимися от воспитательных конструкций. Система трансформируется по содержанию («хорошие люди всегда говорят только правду» в «некоторые хорошие люди лгут, не все нелгущие люди – хорошие и т.д.») и рассыпается по форме, то есть становится необязательной. Необязательно сличать свое поведение с некоторой системой оценок, не обязательно быть всегда хорошим и т.д.
 
            Но есть одно условие, при котором эта система окостеневает. Сначала по форме. То есть она становится абсолютно необходимой для внутреннего существования, становится практически смыслом жизни. Если маленькому человеку категорически не хватает любви, то он естественным образом становится особо чувствителен и зависим от ее суррогатов — оценки, одобрения и т.д.  Ребенок тоже по-своему эгоистичен, и любовь родителей необходима ему для выживания. И если ее невозможно получить просто так, ее надо завоевать любой ценой. То есть быть хорошим=выжить. То есть на подсознательном уровне формируется установка «если другие люди оценивают меня плохо, это опасно и ставит под угрозу мое выживание». 
            А поскольку мы уже с Вами разобрались, что быть всегда и для всех хорошим – путь трудный, противоречивый и бессмысленный, то идти по нему можно только если как можно меньше сомневаться в правильности этой системы оценок, как можно меньше думать, анализировать противоречивую информацию, находящуюся во внешней среде. Иначе ничего не получится. Иначе Дон Кихот в один прекрасный день увидит и осознает, что сражается с ветряными мельницами, и все — пиши пропало. Так система костенеет по содержанию. Ее нельзя трогать — а то она может рассыпаться.
            А что придет ей на смену, где я увижу себя, кроме как в зеркале представлений и оценок других людей? Если я знаю только этот способ выживать, то, как я буду без оценок других людей и без стремления эту оценку получить? Разве есть вообще другие ориентиры в жизни?
             А вот если любовь (условная-безусловная — да хоть какая угодно) присутствует в отношениях родителя/лей и ребенка в достаточном количестве, то она как буфер защищает формирующийся характер от окостеневания «времянки» родительской системы оценки. Потому что «быть всегда хорошим» не ощущается как ключевой момент выживания. Возможны исключения. Нарушения. Оценщик может быть не прав. Или прав частично. Родительская система оценок существует, но она — хлипкая. Поэтому, как только реальная жизнь показывает ее ограниченность, конструкция рассыпается, и человек с легкостью адаптируется к взрослой жизни и формирует свою систему оценок. Она отмирает как кокон, который сыграл важную в жизни бабочки роль, пока она была куколкой, но бабочке кокон больше не нужен, и бессмысленно таскать его везде за собой даже из уважения или в память о добрых временах. Так вылупляются счастливцы, которые понимают относительность системы оценки других людей, не слишком ей доверяют и делают, что хотят.
            Мне посчастливилось (или не посчастливилось?) уже в очень зрелом возрасте активно работать над зависимостью от оценки других людей. Прежде всего, совершенно невозможно заниматься собственным делом, живя в этой зависимой «оценочной» системе представлений. Работать по найму можно — и довольно успешно. Там руководитель выполняет роль оценщика, и если повезет найти вменяемого, работать можно довольно комфортно. А вот когда ты начинаешь что-то свое, никто тебе не скажет, хорошо это или плохо. А потому приходится ориентироваться на свои внутренние критерии хотя бы до того периода, когда твое начинание  приобретает потребителей. Ситуация усугубляется тем, что собственные начинания не всегда поддерживаются близкими, потому что часто нарушают их систему безопасности. И вместо поддержки ты часто сталкиваешься, напротив, с критикой и осуждением, которому надо дополнительно противостоять. Выходя на рынок, например, с новой услугой, ты опять сталкиваешься с сопротивлением, так как всегда необходимо определенное время для привыкания к товару или услуге, возникновение интереса, получения первых опытов использования и так далее. И все это сопротивление чаще всего выражается в виде недовольства других людей по поводу того, что ты делаешь или чаще всего по твоему лично поводу. То есть толерантность к негативной оценке других людей становится жизненно важной компетенцией.
            Очень трудно быть коучем, боясь как огня негативных проявлений со стороны других людей.Наша работа — это не только благодарность, успехи клиентов и фанфары по поводу начала новой жизни. Человек, работая над собой, сталкивается с сильным сопротивлением, часть этого сопротивления неминуемо достается коучу. Сопротивление это может выражаться в виде раздражения, потери мотивации, сомнения в Вашей компетентности, и если коуч при этом бросается на поиск временно утраченного одобрения, то фокус внимания естественным образом смещается с проблемы клиента на проблемы коуча, и эффективность процесса падает в разы. 
            Очень трудно учиться чему-либо в зрелом возрасте, с жесткой ориентацией на положительную оценку других людей. Когда ты учишься — ты неумеха и бледно выглядишь, и всем это очевидно. Ты делаешь ошибки, неуклюж и далек от совершенства, и многие бросают осуществление своих желаний, приобретение новых навыков именно поэтому.
            Что еще. Да, совершенно невозможно выносить на публику результаты своего труда, и вообще активно распространять информацию о том, что ты делаешь, потому что поток позитивной обратной связи равен потоку негативной, и сколь велика бывает похвала, столь же и люта ненависть (Из последнего: «Хочу выразить абсолютный восторг от сегодняшнего письма. Замечательно изложено, великолепна идея». И тут же: «Виолетта, я не люблю когда  мне навязывают  свои  мысли или  навешивают  свои  проблемы. Ваша  методология  писем  просто  отвратительная»).
            Таким образом, специалистам в области личностного роста, будущим или действующим коучам некоторая внутренняя система оценки того, что ты делаешь и кто ты есть – необходима не только жизненно, но и профессионально.
            Не утомляя рассказом о том, как я к этому пришла, поделюсь с Вами той внутренней системой оценки своей деятельности, которая пришла у меня на место ожидания похвалы или критики со стороны других. Сейчас она уже настолько гармонично «улеглась» во мне, что мне даже пришлось потрудиться, чтобы разбить ее на составляющие. Я не прохожу каждый раз от пункта к пункту, просто получается, что если эти пункты соблюдены, я чувствую, что довольна собой и результатами своего труда.
            Итак, если я что-то сделала, на что я могу ориентироваться, чтоб оценить достаточно или хороша моя деятельность, или наоборот, не очень? Обычно потребность в этом возникает, когда обратная связь от других людей невозможна, отсутствует или негативна.
1)      Есть ли прогресс в деятельности по сравнению с прошлым разом, то есть с течением времени?
            Ну, вот я начала что-то делать. Делаю это первый раз — получается плохо. Второй — плохо. Третий лучше? Четвертый лучше? Пусть я самый неумелый лыжник на этом склоне, пусть я смешно и нелепо выгляжу со стороны, но в этот раз я катаюсь лучше, чем в предыдущий? У меня есть индивидуальный прогресс? Если да — значит все в порядке. Значит вопрос результата, который и другими может быть оценен как хороший – это просто вопрос времени. В первый раз, когда я взялась за освоение горных лыж, я сильно упала, сняла лыжи и спустилась с ними по склону пешком, чем вызывала приступ  хохота у своей компании. А один человек сказал мне «Я бы себе такого никогда не позволил». Ну, типа если уж взобрался на гору, так хоть убейся, но катайся. Будь я в прежней системе координат  – горные лыжи после такой обратной связи так и остались бы мечтой. Отсутствие прогресса  – повод разбираться с причинами.
2)      Насколько я оказалась близка к максимальной реализации своего потенциала?
            Есть что-то, что у меня получается лучше, есть то, что хуже. Для меня важно не только, как со стороны оценивается мой результат, как то, насколько полно я отразила в нем свои способности. Например, если после серьезного сброса веса мне дают обратную связь, что вот тут еще надо сбросить, а там надо подкачать — она меня не сильно трогает, я знаю свои возможности в этой области и оцениваю данный конкретный результат очень высоко. С другой стороны, если кто-то меня хвалит, например, за проведенный семинар, а я при этом понимаю, что многие вещи не нашли отражения или сформулированы коряво, я не могу быть полностью довольна, даже если этого никто не заметил и обратная связь позитивная. В этой сфере объем моих компетенций высок, а значит и результат должен быть соответствующим, а то так и для регресса недалеко. 
3)      Достигнута ли цель?
            Важный критерий. Любое начинание, любая деятельность имеет свою цель. Есть деятельность для самореализации, есть для удовольствия, есть для помощи, есть для денег. Так вот выполнила ли деятельность свое целевое назначение? Например, Вы запустили новый сайт. Сайт сделан хорошо, все довольны, и способности Вы приложили по максимуму, и он много лучше, чем предыдущий.  А какой процент потенциальных клиентов приходит с этого сайта? Маленький? Значит вне зависимости от того, нравится он или нет, цель, ради которой он создавался, не достигнута. И наоборот. Он может получить эпитеты «стремный, галимый, убогий», но если он приводит в Вашу деятельность большую часть потенциальных клиентов — это хороший сайт.
4)      Получено ли удовольствие?
            Мой прошлый опыт свидетельствует — деятельность, замешанная на страдании, не может жить достаточно долго, чтобы принести результат. Даже если ее целевое назначение другое, надо по максимум организовать условия, и проработать ограничения, чтобы удовольствие получить. Даже ценой результативности. Лучше что-то делать долго и с удовольствием, чем быстро и с отвращением, потому что  деятельности с отвращением редко предоставляется второй шанс, а, значит, прощай прогресс. Пусть мое жаркое отказались есть даже домашние животные, не говоря про близких. Пусть я получила звание самого отвратительного повара за всю историю семьи. Учитывая, что это не мое профессиональное занятие, если я получила удовольствие в процессе, значит, будет и следующее жаркое, и следующее, и по закону временного прогресса с поправкой на потенциал, рано или поздно я сделаю его, что называется, «пальчики оближешь». Так что вопрос и достижения цели, и получения позитивной обратной связи опять-таки  – вопрос времени. А значит, все идет нормально, правильно, и так как должно быть вне зависимости, что происходит в этот момент в представлениях других людей и что они обо мне в этот момент говорят.
            Первым двум критериям я доверяю больше, чем двум последним. Потому что  достижение цели часто является естественным следствием накапливаемого прогресса. А удовольствие часто следует  за осознаванием прогресса, полноты самореализации и достижения целей.
            Ту же систему критериев можно применить и к своей жизни в целом. Есть ли в ней развитие, прогресс? Насколько я полно реализован? Насколько удалось удовлетворить мои желания, достичь желаемых результатов? Счастлив ли я процессом? И если все ответы «да», то очень маловероятно, что Вам захочется для оценки собственной жизни заглянуть в систему чужих представлений. А если это и произошло, то никакие «отражения» не смогут Вас трагически огорчить или заставить свернуть с выбранного пути.

Во вторник в аэропорту Домодедово произошла трагедия.

Пусть у пострадавших хватит мужества пережить боль, а у их близких пережить страдания.

День взрыва в Домодедово было временем, когда я планировала прилететь в Москву. У меня сломался компьютер, и мне срочно нужен был новый. По случайному стечению обстоятельств компьютером я обзавелась, и в Москву не полетела. Мой друг и деловой партнер в этот же день должен был тоже полететь в Москву на обследование — у него подозревают рак. Я позвонила ему и сказала, что хорошо, что он не полетел. Он с горькой усмешкой ответил, что в его случае не понятно, что лучше.

У меня не было типичной для таких ситуаций мысли «слава богу», поскольку разовое счастливое стечение обстоятельств вовсе не гарантирует глобальной жизненной безопасности, я это понимаю и отношусь к этому спокойно. Я не чувствую, что у меня есть ангел-хранитель и не верю в загробную жизнь. Я не утверждаю, что ее нет. Просто лично мне как-то не верится… Тем не менее, у меня есть ощущение, что я живу в согласии со своим неизбежным концом. С сожалением. Но с согласием. Однако, так было далеко не всегда. Было время, когда я очень сильно боялась умереть. Как же сильно меня поразило, что этот страх проистекал не из ситуаций опасности для жизни, в которые я попадала, а напрямую вытекал из того как я жила.

Каждый из нас, просто в силу бытия живым существом пребывает в очень сложной ситуации. Природой мы наделены сильнейшим инстинктом жизни, и все в нас устроено так, чтобы мы боролись за нее и избегали обратного. Тем не менее, почти постоянно мы получаем свидетельства того, что живое смертно, и чем ближе это свидетельство и чем явственней оно, тем острее вопросы, которые перед нами встают.

Смерть разрушает все дорогие нам концепции, которые позволяют гармонизировать свою внутреннюю жизнь и законы бытия. Она разрушает концепцию справедливости. Будучи самым страшным из возможных возмездий, она настигает невинных. Она разрушает концепцию осмысленности. Мы проживаем жизнь в развитии, которая нелепым образом оборачивается увяданием и концом. Она нагружает нас непомерной ответственностью и подрывает представления о своей уникальности. И сталкивает нас возможно с самым тяжким бременем для человека — с невозможностью ничего изменить.

Страх смерти приходит к нам обычно в двух ипостасях. Первый — от непосредственного столкновения со смертью. Умирает кто-то ближний, ты страдаешь сам — попадаешь в аварию, подвергаешься нападению, заболеваешь. Это страх вопиющий, и можно сказать физиологический. Он сопровождается шоком, ведет за собой изменения в нашем поведении — мы начинаем избегать определенных обстоятельств, утрачиваем некоторые ориентации, иногда вплоть до полной трансформации системы ценностей. Этот страх как ураган — накрывает и… отступает с течением времени.

А есть страх смерти, который как сквозняк — он дует, создает ощущение неуютности, небезопасности, тревоги, которую в пылу бытовых забот не так легко распознать. Просто портится настроение, или мы не можем приступить к выполнению какой-то задачи, или вдруг ни с того ни с сего становимся резко недовольны собой. Это страх, который просачивается сквозь наши защиты и текущую отвлеченность на что-то, что кажется более важным в настоящий момент.

Несмотря на то, что мы не думаем о смерти постоянно, роль отношений с нею в нашей жизни оказывает на нас гораздо большее влияние, чем кажется на первый взгляд. Из-за силы воздействия, опыты столкновения с нею рождают очень мощные эмоциональные заряды, которые затем начинают влиять на наше поведение, на нашу жизнь. Из любого своего опыта мы склонны делать выводы, некоторые из которых затем перерождаются в убеждения и принципы. И зачастую, чем сильнее эмоции внутри опыта, тем кардинальней выводы, тем они прочнее и непоколебимей. Так смерть, своим появлением в зоне нашего внимания влияет на нашу жизнь.

Я довольно часто иллюстрировала работу техники модификации опыта на примере своего конкретного негативного опыта — как я подверглась нападению в подъезде. Это было прямое столкновение со страхом смерти, будем называть его первого типа. Того, который как ураган. Это был шок, страх, очень сильный «отходняк» и моментально растекшееся, как влажное пятно, сеть крупных и мелких ограничений в поведении. К сожалению, с ТМО я познакомилась намного позже этого случая и не могла проработать эту ситуацию, что называется «по горячим следам». Поэтому я довольно долго не могла заходить одна в подъезды, и предприняла много бессмысленных действий.

Я уже упоминала, что одно из самых трагических для человека аспектов смерти — это невозможность изменить, повлиять. Поэтому через это ограничение хочется все время перепрыгнуть, что-то сделать, вновь ощутить контроль над своей жизнью. В моем случае я писала бессмысленные заявления в милицию, осваивала различные средства самозащиты, ограничивала свою жизнь «безопасными» пределами. Поскольку впоследствии я многократно этот опыт прорабатывала, я уже не очень помню, каково мне было эмоционально внутри ситуации. Сейчас я помню только, пожалуй, ощущение одиночества и какого-то несоответствия окружающим людям. В день нападения — это было утром, поскольку физически я не пострадала, я пришла на работу и рассказала коллегам о случившемся. После короткого вздоха и раскачивания головой каждый приступал к изложениям своего вопроса и ждал немедленного решения. В милиции процветал формализм. А близкие спустя какое-то время просто устали от моего «неадеквата», который плохо совместим с обычной жизнью, и с нетерпением ждали моего возвращения. А я смотрела на все это и думала: «Как после ВСЕГО ЭТОГО можно жить как раньше, чему-то радоваться, выполнять обычные действия, ходить на работу и т.д.»? Оказалось, что можно. Нужно.

Такие опыты, оставленные «как есть» могут постепенно начать подтачивать жизнь, разрастаться на ней как плесень. В моем случае это могло породить сильную дистанцию с другими людьми, которую, наверное, ощущают все, кто оказываются в ситуации, граничащей со смертью — жертвы насилия, военные, болеющие. Потому что в тот момент, когда ты находишься на грани, повергающей тебя в ситуацию коллапса, рядом с тобой влюбляются, сплетничают, бездельничают, планируют выходные, одним словом живут. Они живут, а ты не можешь. Потому что не знаешь — как? К счастью временно, потому что интерес к обычной жизни восстанавливается и кроме некоторых «извращений» в поведении на личную эффективность в целом влияет не сильно, ну если только не переворачивает систему ценностей и не заставляет смотреть на жизнь по-другому, хотя для меня такие случаи скорее пример литературы и кинематографа, чем жизни. Как бы кто ни клялся себе во время «пограничных» эпизодов, когда «ураган» утихает, в большинстве случаев, пьяницы продолжают пить, работоголики пренебрегать семьей, а жадины так и не начинают отчислять деньги на благотворительность.

Гораздо опасней именно для личной эффективности тот страх смерти, который как сквозняк. Тот подспудный, задавленный в подсознание, создающий неуютное, тревожное чувство. Его голос – это тихое подвывание, когда «сосет под ложечкой» и на смену которому приходит грусть или тоска или апатия. Я не знаю откуда точно он появляется, но из-за того, что он есть даже у тех людей, кто не испытывал острых опытов столкновения со смертью, я считаю его симптомом жизни.

Этот симптом жизни в виде страха смерти я обнаружила у себя очень остро, когда работала с зависимостью от курения. Я даже помню, как я на него вышла. Я работала над всеми ситуациями, когда я не могу контролировать желание закурить, и один из таких моментов была утренняя «первая сигарета». Она была для меня важна, вот такая одинокая, с задумчивым взглядов вдаль, с размышлениями о смысле бытия. Я честно искала состояние, которое охватывает меня в этот момент, и пыталась его «разгрызть», окапывала со всех сторон. И почему-то никак не находился конкретный опыт, на место него приходили философские размышления, которые заводили меня в тупик.

Было что-то вроде этого: «Я планирую день, но не знаю, чем он обернется на самом деле. Может все пройдет хорошо, а, может, будут происшествия, проблемы. Мне предстоит бесконечное урегулирование вопросов и прохождение через массу дискомфорта, а зачем? Когда четко понимаешь зачем, тогда и появляется смысл прилагать усилия. А если «все равно все умрем», зачем прилагать усилия? В чем разница между тем, чтобы делать все правильно и в том, чтобы жить как придется, если конец все равно один и т.д. и т.п.» Конечно я думала в таком ключе каждое утро, просто вот встреча нового дня как поля битвы, кишащего опасностями, неминуемо как-то возвращала к размышлениям в этом ключе, к этому. Непонятно. Непонятно зачем, ради чего нести эту тяжесть.

Кажется, что ключевое слово тут «бессмысленность». На самом деле, ключевое слово — тяжесть. Ведь это так естественно, когда ты проживаешь жизнь в гармонии с собой — ты даже не задумываешься о ее смысле. Ты берешь ее как данность и живешь. Когда мучаясь от внутренних конфликтов, проваливаясь в начинаниях, накапливая нереализованные желания, ты несешь ее как бремя, тебе нужно знать и понимать ради чего? Зачем? Бессмысленность вытекает не из факта смерти, а из неспособности справиться с жизнью.

Меня очень долго путали литературные произведения и философские труды. Я думала, что раз сильнейшие умы человечества бьются в поисках ответов, в чем состоит смысл жизни, значит это — вполне закономерный вопрос. И каждый должен его себе задавать и искать ответ. Потом мне пришло понимание, что вопрос не в том, есть смысл жизни или нет, и уж конечно не в том, каков ответ, а в том, кто вопрошает. Занятие философией, литературой, религией часто как и занятие психологией есть ответ на внутренний дисбаланс. Способ найти ответы на противоречащие друг другу вопросы, способ совладать с сильнейшими внутренними конфликтами. Поэтому в этих измышлениях обычно также мало психологического здоровья, как и в поэтическом кружке при клинике неврозов. Но это трудно увидеть, поскольку этому дисбалансу придана совершенная словесная форма.

Возвращаюсь к периоду работы над зависимостью от курения. Работа над этими вот утренними «курительными» опытами вдруг на некоторый период очень сильно обострила мою тревогу, и сначала я ощутила это как чувство небезопасности. Мне стало страшно садиться за руль. Возвращаться поздно домой. Вдруг, впервые в жизни стало страшно летать! В какой-то момент, я поняла, что очень боюсь за свою жизнь, что, несмотря на всю ее нелепость, она мне очень дорога. Причем, все эти симптомы не были ответом на изменившуюся ситуацию, а тем, что я расковыряла что-то такое очень страшное, что было подавлено. Выделив страх смерти, я стала работать над всеми опытами столкновения со смертью, которые я пережила. Работка скажу я Вам — еще та. Но это не помогло. И в какой-то момент мне пришло осознание, почему мне так не хочется умирать. Мне жалко. Жалко умирать, потому что я толком не жила. Тут на меня навалились возможности, которые были упущены. Способности, которые не были реализованы. Удовольствия, которые не были получены. Саморазрушения, которые зашли так далеко. Так для себя я обнаружила, что мой страх смерти это ни что иное как тоска по не прожитой жизни. Прошло время, пока я не изменилась настолько, что моя жизнь стала приносить мне удовлетворение. И постепенно форточка захлопнулась, страх смерти перестал в нее задувать и сквозняк исчез. Если он появлялся вновь, я не старалась его гнать или переключить внимание, а старалась всегда смотреть: о чем он мне свидетельствует, что я делаю не так? Чем таким больна моя жизнь, что смерть, над которой я невластна, вдруг начала занимать меня больше, чем то, что напрямую находится в моих руках — моя жизнь.

Я смотрела на свою жизнь, когда отправилась на операцию. Я довольна тем, что я делаю? Я чувствую, что я что-то недополучила? Или что-то недодала? Я правильно расставляю приоритеты? Я довольна тем, как трачу свое время, которое и есть прямое отражение жизни? Я смотрела на нашу жизнь, когда мой муж оказался в непосредственной близости от взрыва «Невского экспресса». Поступаю ли я правильно внутри наших отношений? Если я испытываю и страх потери, и вину, и боязнь, что ничего нельзя будет ни изменить, ни поправить, то, может, я что-то делаю не так в нашей жизни?

Теперь я живу с пониманием, что чем качественнее и полноценнее я проживаю свою жизнь, тем меньше страх смерти. Тем меньше тревога о том, что все нелепо и случайно может оборваться в один момент. Тем меньшее сожаление, что этот факт случится. Тем большее принятие того, что это закономерно.

И каждый день скорби о случившейся смерти – день особо пристального внимания к жизни.

Будьте живы, здоровы и обязательно счастливы.

Так совпало, что в один день мне пришлось плотно столкнуться с вопросом денег, и вот почему. Я получила несколько писем с теплыми словами в свой адрес после письма о планировании с выражением интереса к курсу подготовки коучей, но с оговоркой: «все хорошо, все нравится, но… нет денег».

В моей обычной, не рабочей жизни, начался такой период, что почти каждый день ко мне обращаются с просьбой о займе денег. Эта ситуация легко объяснима: в Черногории в основном весь бизнес — сезонный, и зима – это как раз время, когда у части людей начинают заканчиваться деньги, заработанные в сезон, и они занимают, чтобы «перекантоваться» до следующего — обычная практика. Удивительно в этой ситуации только то, что я очень часто становлюсь кредитором людей, которые генерируют доход в несколько раз больший, чем я. Но удивительно только на первый взгляд, а в большинстве случаев — легко объяснимо.

Учитывая многочисленные сигналы из внешней среды это письмо я просто обязана написать о деньгах)))

Что такое проблема нехватки денег — я знаю не понаслышке. Несмотря на то, что оба моих родителя работали, и даже подрабатывали, я отчетливо помню, что деньги постоянно занимались. Три рубля до зарплаты, сто рублей на магнитофон, триста рублей на мебель. Субсидии, а также пришедшие им на смену кредиты — все это неотъемлемая часть атмосферы, в которой я росла. Что такое материя денег, как она генерируется и по каким законам обращается — я не имела не малейшего представления лет до… — ну короче до очень зрелого возраста.

Ситуация осложнялась тем, что товарно-денежные отношения закрепились в моем сознании как стыдные, и, устраиваясь на свою первую работу, я постеснялась (!) спросить, какая у меня будет зарплата, а на своей первой «халтуре» – разнесении по почтовым ящикам листовок во время предвыборной кампании, горячо отказывалась от вознаграждения, тогда как работники штаба таращили глаза и ничего не понимали.

Ну и что уж совсем не хочется вспоминать — это унизительные опыты бедности — рис в горшочках и макароны с вареньем, ледяной трамвай с полуторачасовым ожиданием вместо маршрутки, не говоря уже о собственном автомобиле, одежда с «троицкого» рынка (петербужцы знают — ну это такой самый-самый дешевый), жуткие комнаты в жутких коммуналках с котами и сумасшедшими, бррр… фу…

Главное во всем это было ощущение, что деньги — это явление, которое никак не подвластно моему влиянию. То есть они могут быть заполучены только ценой везения. Найти высокооплачиваемую работу — повезло, мужчина состоятельный — повезло, халтура какая-нибудь – повезло и т. д. и т. п.

И хотя уже во взрослой жизни, когда мозги стали чуть-чуть вставать на место, и где-то накопительным путем, где-то целенаправленно, приобрелись ценные навыки, за которые стали покупать и хорошо платить, и бедность отступила, и на место китайским шмоткам пришли итальянские, а на место трамвая автомобиль, вот это ощущение невластности над деньгами не проходило.

Сейчас мне кажется, что деньги — очень трезвая материя. Они неживые, а потому как нельзя лучше отражают законы реальности как она есть. Ну почти как неживая природа. И чем искаженней у нас представление о реальности, тем больше наш жизненный путь расходится с деньгами. Ну это слишком метафизично… Как говорит координатор наших проектов Маша Померанцева: «Виолетта, ты лучше на примерах, на примерах — так понятней». ОК, на примерах так на примерах. Все образы в примерах собирательные (собранные в том числе из моего личного опыта) и не принадлежат полностью конкретным людям — ну это чтобы вы не подумали, что я сплетничаю.

Пример №1. Наташа — талантливый дизайнер. Ее клиенты — владельцы шикарных вил на побережье. Цена работы — 35 евро за м2. Следовательно, средняя стоимость контракта от 10 000 евро и выше. Время, которое надо Наташе, чтобы вдвоем со своим помощником сделать дизайн-проект — около двух недель. К Наташе стоит очередь (!) из клиентов. Вопрос: почему Наташа с завидной регулярностью обращается за деньгами к Виолетте, стоимость клиентского контракта у которой как минимум в 10 раз ниже, а сроки реализации контракта в несколько раз длиннее?

Наташа страдает от внутренних конфликтов, которые внешне оборачиваются такой хорошо знакомой всем проблемой как прокрастинация (откладывание).

Это значит, что как только Наташа получает свой контракт, она начинает мучиться. На поверхности это выглядит как творческие муки, которые легко оправдываются. Актуализирующиеся непосредственно в условиях полученной работы внутренние конфликты приносят такие мучения, что в этот период реальность искажается для Наташи настолько, что действительность превращается в ад. Прежде всего это конечно мучительные тиски: ты не можешь отложить работу, потому что поджимают сроки, но ты и не можешь ее делать, ну потому что… не можешь. Поэтому ты делаешь что-то другое, и чаще всего это что-то, что притупляет восприятие — бесцельное лазание по интернету, ненужные встречи, разговоры и телефонные звонки, увязание в домашних делах, телек. Но это не самое страшное. Самое страшное, если в этот момент Наташу вдруг захватывает ИДЕЯ. Идея — это решение сознания в ответ на конфликт. Ты не можешь делать то, что принесет тебе деньги. Но ты должен, потому что они тебе нужны. Поэтому твое сознание бесконечно генерирует идеи зарабатывания денег, не связанные с твоей непосредственной задачей. И от того, что они с ней не связаны, а проблему решают, они кажутся фантастичными, красочными, гениальными. Наташа тут же бросается их реализовывать. Ну как реализовывать. Не то, чтобы составлять бизнес-план и искать инвесторов, а собирать информацию. Обычно это представляет собой то же самое лазание по интернету, телефонные разговоры, иногда написание каких-то отрывочных документов… Главное, что в этот момент деятельность эта кажется очень оправданной. Ведь это же не просто так, чтобы заработать (сэкономить).

Именно в такие моменты Наташа создала большинство тех проектов, которые сожрали значительную часть заработанных дизайнерской деятельностью денег. Те, которые не дошли до стадии реализации, сожрали большую часть времени. Тут тебе и проект журнала для русских эмигрантов, который остался в стадии сверстанного макета, и проект открытия в горах банного комплекса, который ограничился двумя поездками и несколькими переговорами, и организация музыкальной группы — написано несколько песен… Есть и проекты хозяйственного характера — переделка кухни, и личного – пластическая операция, и инвестиционного – занявший месяц просмотр земельных участков с неоформленной целью. Общее в этих проектах только одно — все они создались в период, когда Наташе надо было сильно сосредоточиться на выполнении основной работы. И все они — абсолютно бесплодны, потому что как только любой из них дозревает до стадии действий, вызывающих внутренний конфликт, они становятся вровень с основной работой — и бросаются. И к сожалению, часть из них на той стадии, когда вложены уже и мозги, и время и деньги.

Время, которое Наташа могла бы потратить на генерацию доходов, расходуется не по профилю, и клиентская очередь, устав ждать даже такого талантливого дизайнера — сохнет. Деньги, которые должны были бы быть потрачены на удовлетворение текущих нужд — уходят в прожекты. Поэтому раз от раза Наташа проходит через такой цикл — она дожидается, пока денег не становится совсем, занимает, и в этот момент обретает необходимое внутренне давление, которое силой страха перед голодной смертью удерживает ее у своего рабочего места. Тогда она, с неминуемым нарушением сроков и некой потерей в качестве, создает нечто гениальное, получает деньги, раздает долги, и на оставшийся запас запускает новый цикл. В период обычно сезонного спада, когда очередь из клиентов мельчает до исчезания, Наташа задумывается над тем, чтобы усовершенствовать систему продаж своих услуг — чтобы распределить заказы более равномерно по году. Но до этого руки обычно не доходят, потому что работа над продажами подразумевает, что вы справляетесь с исполнением, и можете посвятить и время и деньги рекламным материалам, выставкам и т.д. И развитие никогда не дает такой мотивации как голодная смерть, никогда не создает достаточного давления, чтобы сконцентрироваться и выдать результат. Поэтому его не происходит.

Я очень хорошо понимаю ситуацию Наташи — я была когда-то точно в такой же. Думаю, это была основная причина, которая рождала ощущение отсутствия контроля за собственной материальной ситуацией, даже когда она вроде бы перестала быть откровенно неблагополучной. Когда у тебя проблемы с дееспособностью, деньги всегда приходят тебе через чью-то инициативу или по чьему-то благословению. Кто-то взял тебя на работу и стал хорошо платить, кто-то дал тебе заказ и так далее. То есть ты всегда зависим. Ты бы и рад взять эту функцию на себя, и даже пытаешься, но без четко структурированной рамки деятельности (или без страха голодной смерти) спотыкаешься на первых же шагах.

Чаще всего, внутренние конфликты, которые нас сковывают и не дают возможность действовать, проистекают из особенностей воспитания. В огромном количестве случаев от людей, которые во взрослом возрасте страдают от той же прокрастинации, в детстве и юности требовали значительных результатов, но не давали возможность выбирать наиболее гармоничный способ достижения этих результатов. Или требовали результатов, но не заботились о богатстве мотивации для их достижения и т.д.

Конечно, работая над этими вещами, придется пройти через сильное сопротивление и несколько негативных опытов. Ну, прореветесь пару раз как следует. Ну походите недельку с головной болью. Все это смешная цена за колоссальное освобождение.

Это первое и самое главное, с чем нужно работать, желая улучшить свою материальную ситуацию. Это важнее знаний и важнее опыта. Не имея знаний и опыта, но имея дееспособность, конечно Вы будете тыкаться как слепой котенок, но результаты все равно будут — накопительным путем. Через какое-то время придет стойкое убеждение — не мытьем, так катанием, не так, так иначе, но Вы свое получите. Неблагоприятные обстоятельства, как и собственные просчеты по прежнему будут, но вы будете все время искать решения, находить, выкручиваться, приспосабливаться к изменившимся обстоятельствам, искать новые возможности, станете способными доводить свои идеи до реализации и смотреть, а что же получилось на выходе, и благодаря этому учиться и расти. Этого не всегда достаточно, чтобы стать богатым, но унизительные опыты бедности больше к Вам не придут.

Посмотрите на этот небольшой перечень. Если в Вашем поведении есть несколько из перечисленных черт — с большой вероятностью Ваши деньги зарыты именно там:

• Все делаю в последний момент, даже если на работу отведено месяц, делать буду все в последние три дня
• Работаю непродуктивно — постоянно отвлекаюсь, трачу на работу намного больше времени, чем на нее надо в принципе
• Вдохновение на «подступах» к работе быстро сменяется тревогой и другими неприятными эмоциями
• С трудом распределяю усилия равномерно по времени — либо стахановский подвиг, либо обломовщина
• Идей проектов у меня на несколько порядков больше, чем реализованных проектов

Время, когда я оказалась на семинаре, где освоила технику модифицикации опыта, было временем, когда мои сбережения, собранные в «докризисные» времена, почти растаяли. Но я сделала очень важный шаг — я оставила только один проект что называется на «поддержание штанов», а остальное время посвятила работе почти исключительно над собой. До сих пор это было и остается самым большим подарком, который я сделала себе в своей жизни. С тех пор я многократно окупила сделанные тогда вложения, что обернулось еще одним важным основанием для принятия решений — вкладывать в себя – это правильно, и целесообразно, и дело тут вовсе не в эгоизме или жадности, а просто потому что на опыте подтверждено — это дает результат. Если не ошибаюсь (может что-то стерлось в памяти) то этот период был последним, когда я занимала деньги. Но не только потому, что я начала генерировать доход. Прежде всего у меня изменилась система трат.

Пример №2. Ларисе под пятьдесят. Но этого ни за что не скажешь — находится в отличной форме. Она профессиональная спортсменка. Кажется, чемпион союза, по чему… ну пусть будет по большому теннису. Лариса зарабатывает как инструктор. Вид спорта около элитарный, клиенты соответствующие. Труд, конечно, тяжелый, но характер Ларисы скроен спортом, и что такое прокрастинация она даже не подозревает. Надо так надо — встали, пошли и сделали. Шпарит как бешеная — по двенадцать часов на площадке, без выходных праздников и перерывов на обед. На деньги, которые Лариса зарабатывает за «сезонные» полгода, можно купить дом. Но дома у Ларисы нет, и каждую зиму она оказывается в ситуации когда (цитирую) «жрать нечего».

С генерацией дохода все нормально. Нарушений дееспособности нет. Так в чем же дело? Дело не в том, как Лариса зарабатывает деньги, а в том, как она их тратит.

Мы сидим у нее в машине — она показывает мне новое приобретение — красивые солнечные очки. Оправа в нескольких местах украшена мелкими стразами. «Думаешь, это кристаллы Сваровски?» – спрашивает Лариса. «Не знаю» – отвечаю я. «Это брюлики!» Я начинаю смотреть на очки более внимательно, просто потому что я никогда в жизни не держала в руках солнцезащитных очков, украшенных бриллиантами. «Знаешь сколько стоят?» – Лариса называет сумму в несколько тысяч евро. Мне эта покупка непонятна. Для меня очки с брильянтами и постоянно откладываемое решение проблем с зубами в силу отсутствия средств – две вещи несовместные. Но это не мои очки, не мои зубы, не мои деньги и не мое дело. Я только могу сказать: «Круто». Это очень характерный пример системы трат Ларисы. Дышащий на ладан автомобиль и новинка американского мотопрома. Плач об износившейся рабочей экипировке и гулянки в дорогих ресторанах без повода. И во всем этом кричащая нефункциональность. Ведь на очки с бриллиантами, как и следовало ожидать, кто-то сел на первой же пьянке. А чудо американской техники стоит в гараже, потому что ни одна страховая компания не согласилась оформить на этот прибамбас страховку — нет такого в каталогах, и его не смогли зарегистрировать.

Когда-то я читала книгу по маркетингу, которая называлась, кажется, «Зачем платить больше». Там анализировалось покупательское поведение и делался вывод — почти каждый человек хотел бы подняться на ступень выше в качестве своей жизни. Но если он не может это сделать всей жизнью целиком, то он выбирает некую сферу, в которой он тратит много больше, чем в целом позволяет уровень его дохода, то есть покупает заведомо более дорогие товары или услуги, чем люди его уровня достатка. Таким образом, одним «бочком» он прислоняется и сливается с более высоким качеством жизни и это приносит значительное удовольствие. Студентка покупает тушь, которая обходится ей в размер ее недельного содержания. Молодой человек получает наследство в виде участка земли и на все деньги от его продажи покупает очень дорогой автомобиль (очень распространенный пример в Черногории). Мужчина, рабочий на заводе, покупает точно такое же (самое лучшее) снаряжение для рыбной ловли, что и собственник крупной компании. Женщина выкладывает месячную зарплату за новое платье. Знакомо?

Мне знакомо еще как!

В течение прошедшего года я вспоминаю как минимум 4 случая, в которых я стояла на краю таких вот нецелесообразных трат, которые могли обернуться чем угодно. В трех случаях я удержалась, а в одном пробалансировала на краю и… свалилась.

Первый случай предстал в виде новенького, беленького сногсшибательного iPad (айПэда?) – ну это такой относительно новый прибамбас от Apple что-то вроде iPhone, но экран в 5 раз больше. Я испытываю слабость к продуктам этой компании, но часть слабостей очень хорошо мотивирована. Например, компьютеры действительно являются надежными, хорошо держат сеть, удобно работать с видео — ну типа так надо для работы. iPhone был доставлен из штатов и обошелся недорого — ну вроде тоже как целесообразно. А вот этот самый iPad… Я сидела в машине со своим знакомым, который только что вернулся кажется из Германии и привез два вот таких iPad. Один он оставил себе, а про другой сказал: «Я вез человеку — он отказался, хочешь — бери». С этого момента начались мои мучения. Он мне конечно, не пришей козе… баян или рукав (что там не полагается пришивать козам?). Работать с документами на нем неудобно. Фильмы я смотрю мало, играю мало, прессу читаю мало, часть забавных прибамбасов есть на iPhone, звонить с такой здоровой дуры неудобно. Но как же хочется… Вот он здесь. Доставлен. Готов. Сходи в банк, сними деньги и возьми.

Потом был автомобиль. Стоит больше, чем я планировала потратить. Неэкономичный. С маленьким клиренсом — все опавшие с гор камни буду на брюхе катать. Но такой хорошенький. Стильный. И явно, явно несколько… из другой жизни. Но, теоретически – доступен. В отличном состоянии. Ждет. О, какую ломку я пережила!

Во всех этих случаях я ловила на следующем: я ищу рациональные аргументы, которые помогли бы мне оправдать трату, а они… не находятся. Сознание уже проработанное и просто так его не обманешь. Я вспоминаю какие аргументы использовали в таких случаях мои родители: «сейчас не купим — никогда не купим». Этот аргумент для меня не работает. Почему никогда? Что деньги в мире закончатся? Или вещи? Или вот «не купишь вещь, деньги разлетятся, а так хоть вещь останется». Почему они должны разлететься? Непонятно. Или вот кто-то мне говорил: «понимаешь, сейчас я это куплю, потом у меня не будет денег и это будет заставлять меня работать». И это не работает. Или «я это заслужила». Что такое заслужила? Перед кем заслужила? Чем заслужила? Ну хорошо, вещь я заслужила. А похудевшую подушку безопасности и изматывающую работу следом я тоже заслужила?

Ну вот что такое «нет денег»? Это когда за окном чудесная погода и очень хочется вскочить в машину и съездить на пару дней покататься на лыжах. А ты не можешь — нет денег. Или заныло в правом боку и надо бы сходить к хорошем специалисту, да не откладывая, а прямо сейчас — а ты не можешь. Нет денег. Увидел классную новую зарубежную программу как раз по твоей теме — взять бы съездить. А ты не можешь — нет денег. Тебе бы взять паузу и прямо сейчас отдохнуть, или личной жизнью заняться, или собой — но ты не можешь взять паузу — надо работать. Денег-то нет. Для меня период — «нет денег» – это время упущенных возможностей. Потому что хорошая погода сменится плохой, запущенные симптомы обернутся дорогим лечением, полученные знания воплотятся другими. Стоит одно другого?

И каждый раз я проходила через одну и ту же ломку. У меня поднималась температура, объект желаний снился мне по ночам. Ведь одно дело не покупать, потому что нет возможностей — это просто. А другое дело не покупать, потому что нет резона — для меня это оказалось трудно. Установка тех, дефицитарных времен: «если что-то можешь взять, бери, потом такой возможности может не быть» столкнулась с новообразованиями в виде вопросов: «а почему именно это?», «а почему сейчас?», «а почему так неотложно?». Самый что ни на есть настоящий внутренний конфликт во всей красе и со всеми полагающимися мучениями.

Итак, может Ваши деньги зарыты здесь?

• В некоторой области Вашей жизни Вы покупаете те же товары и услуги, что и люди существенно состоятельнее Вас
• Нехватка денег — один из ключевых регуляторов Вашей рабочей активности
• Произведение впечатления на других людей – ключевое назначение значительного числа товаров и услуг, которые Вы приобретаете (и это не связано с Вашей работой – пластические операции для актрисы и выходной костюм для тамады не считаются)
• Вы с трудом контролируете денежный расход, в тратах Вас ограничивает только размер имеющихся средств, деньги почти никогда не остаются не потраченными
• Есть области в Вашей жизни, которые находятся в том же неблагополучном состоянии, что и у людей, в целом существенно менее обеспеченных, чем Вы

Самое смешное, что с честью пройдя через искушение техническими новинками и неоправданно дорогими путешествиями я «подорвалась» я на моменте, который по размеру убытков перекрыл айпэды, автомобили и путешествия вместе взятые. Я взялась одному очень симпатичному мне человеку помочь «встать на ноги» – организовать собственный бизнес))). Занавес. Нет предела совершенству.

Пример №3. Татьяна — молодая женщина. В недавнем прошлом — преуспевающий топ-менеджер. Татьяна пережила сильный конфликт с учредителями. Только начавшийся бизнес все время требовал дополнительных вложений. Поступления средств задерживали и владельцы предлагали ей в ответ задерживать зарплату — и таким образом выкручиваться. Татьяна не могла. Она выплачивала сотрудникам зарплату вовремя, а себе — в последнюю очередь и свою задерживала. Учредители этого варианта не предлагали — это было ее собственное решение. В результате несмотря на то, что она имела приличную номинальную зарплату, она все время испытывала сложности с деньгами. Устав от этого,и еще от многих вещей, Татьяна покинула компанию и решила больше никогда не возвращаться на наемную службу.  Немного отдохнув, она решила сделать свой проект в той же сфере, где работала раньше. Благодаря наработанным связям и знаниям, проект довольно быстро набрал обороты и начал приносить приличную прибыль. Тем не менее, Татьяна по-прежнему не может позволить себе ни отдых, ни развлечения, ни покупок за рамками необходимого. Почему?

Открывать свой бизнес в первый раз было немного страшновато и Татьяна пригласила партнеров. Обозревая круг людей, которые могли бы стать потенциальными партнерами, она прежде всего обратила внимание на тех, кто неприкаен и нуждается в помощи. Такой уж у нее характер — помогать. Именно поэтому ей было так мучительно работать с людьми, которые предлагали ей роль противоположную роли благодетельницы. Ей предлагалось задерживать зарплату и обрекать людей на проблемы и гнев, а ей хотелось одаривать и творить добро.

Она сделала предложение своей подруге, которая в одиночку воспитывала ребенка и которой она уже однажды помогла — в той компании, откуда Татьяна ушла, они работали вместе (Татьяна взяла ее, узнав, что та испытывает серьезные материальные трудности).  У Татьяны была еще одна подруга, тоже с маленьким ребенком, но, правда, при муже, который, однако последнее время потонул в бездействии и семья забыла, что такое достаток. Татьяна решила позвать и его. Так она приобрела партнеров и сделала всем хорошо. Они распределили обязанности и начали работать. Прибыль решили делить поровну — на троих, хотя объем вклада первоначально был неравновесный. Муж подруги (назовем его Коля) не имел ни знаний, ни связей, ни ресурсов — поэтому ему была поручена координационная и оформительская работа. Что называется, на что сгодился.

Уже на этапе запуска проекта стало понятно, что  Коля, мягко говоря, не справляется. Не то, чтобы он совсем бездельничал, но особого энтузиазма не проявлял и постоянно нарушал сроки. Татьяна прикрывала его, доделывала за него работу самостоятельно — дело не терпело отлагательств. Другой партнер — подруга, сроков не нарушала, правда могла выполнять только очень ограниченный объем функций — всего боялась. Как это часто бывает, при переходе на самостоятельные рельсы, вдруг обнаруживаешь, что эти неуравновешенные, несправедливые и жадные люди, на которых ты работал, оказывается решали за тебя море вопросов и прикрывали от разных неприятных вещей. Ну да ладно. Татьяна справилась и с этими задачами. За полгода, пока проект вставал на ноги она «посерела», набрала вес, ее лучистая энергия, за которую она даже была немного знаменита в узких кругах  – ушла. Она больше не ездила с нами кататься на лыжах, не ходила по клубам и ресторанам, и вообще стала очень замкнутой и подавленной. Тем не менее, проект была запущен и в первый же месяц дал прибыль. Все получилось. Когда пришло время делить деньги, Татьяна поделила их поровну — на троих — как и договаривались. Знакомые горячо убеждали ее этого не делать. Особенно сомнителен был вклад Коли и было совершенно непонятно, за что он должен был получить эти 30%. Но Татьяна не только выплатила ему эти деньги, но и оставила его в бизнесе, лишив при этом всех ключевых функций и взяв их на себя  — доверять ему их было опасно. Но оставила. Он — муж подруги. У подруги — маленький ребенок. Выведи она Колю из бизнеса, ребенка будет нечем кормить. Тем более что, определив, что у него теперь как бы есть работа, Коля окончательно прекратил всякие «шевеления» на ниве добывания мамонтов.

Помогая другим людям, особенно родным, близким и любимым, мы часто совершаем ошибку, которая основана на неправильных выводах и причинах бедственного положения симпатичных нам людей. Мы оцениваем людей как хороших, а потому снимаем с них ответственность за их материальное положение и думаем, что им просто не хватило в жизни возможностей, чтобы обеспечить себе прочную материальную базу. Мы часто видим, что эти люди умны, обладают способностями, интересами, добры, честны. Кажется, что вот дай этому человеку образование (стартовый капитал, хорошее окружение, комфортный быт и проч. и проч.) и человек взлетит стрелой.  Особенно сильно мы впадаем в это заблуждение, когда эти люди нас искренне любят, когда это родной человек — супруг или супруга, ребенок, брат или сестра, родители, близкие друзья, которые уже воспринимаются как родные. С родными людьми мы пройдем через всю жизнь, мы связаны воедино. Не все из них «дружат» с деньгами, а близость и любовь предполагает помощь. И тогда у нас зреет очень мудрое на первый взгляд решение: вместо того, чтобы постоянно содержать или помогать деньгами, дать этим людям возможность подняться на другую ступень материального достатка. Или взять их в помощники в нашем собственном деле.

Мама прекрасно вяжет? Отлично, откроем ей ателье, она будет заниматься любимым делом, перестанет мотаться в контору на другой конец города и вопрос с материальной поддержкой родителей не будет стоять так остро. Сестра только закончила институт и сидит без работы? Возьмем ее работать себе в отдел. Подруга застоялась в декретном отпуске и хочет возобновить трудовую деятельность? Сделаем с ней совместный проект. Муж не может полгода найти работу? Отправим его получать МБА, может тогда шансов будет больше.

Я не говорю о том, что из подобных проектов не может получиться блестящего сотрудничества — может, и таких примеров много. Просто в этом письме я обозреваю «черные дыры», в которые могут утекать Ваши деньги, если Вам их не хватает. И очень часто такая вот «функциональная благотворительность» и есть такая черная дыра.

Почему такие благие действия становятся дырой? Дело в том, что необходимость зарабатывать себе на жизнь, а также неудовлетворенные желания, на которые нужны деньги, являются мощнейшим стимулом, который толкает нас к личностному совершенствованию. Особенно, если у нас есть внутриличностные конфликты, которые ограничивают нашу дееспособность. А потому если мы снимаем с человека ответственность за собственную материальную ситуацию и возлагаем ее на себя, мы тем самым отбираем у него вот этот мощный стимул. И тогда высока вероятность, что мотивации на то, чтобы преодолевать трудности, работать над собой, реализовываться у человека просто не хватит.

Здесь, следуя за моей мыслью я прошу Вас не отходить от здравого смысла. Есть люди, которым априори надо помогать, потому что они маленькие или старые, или больные. Но здесь речь о функциональной благотворительности не идет — это благотворительность (обязанности или просто удовольствие) в чистом виде.

Функциональная благотворительность — это когда мы «прицепляем» другого человека к своей деятельности (или организуем для него деятельность, или организуем для него возможности, в которых он впоследствии должен проявиться), чтобы помощь была не в виде благотворительности, а в виде результатов труда этого человека.

На практике часто оказывается так, что поддержав и отобрав тем самым вот этот мощный стимул к движению вперед, мы тем самым оказываемся включенным в уродливую конструкцию. Мы ожидаем от человека в ответ на предоставленные возможности дальнейшего роста его активности — а сталкиваемся, напротив, с ее падением. А в разрезе совместной деятельности получаем не помощь, а обременение, прежде всего, в виде необходимости постоянно мотивировать своего протеже. И мы расстраиваемся и не понимаем в чем дело — почему наши ожидания не оправдываются, а вложения не получают результат? Да просто мы взяли на себя непосильную для одного человека роль жизни как таковой. Теперь жизнь с ее задачами уже не может мотивировать — наш протеже защищен от ее влияния, теперь роль этого мотиватора досталась нам. А мы априори не сможем ее выполнять качественно, т.к. в большинстве случае не можем позволить себе отрицательные стимулы — ведь мы хорошо относимся к человеку, правда? А для преодоления внутриличностных проблем, увы, отрицательные стимулы являются единственно действенными. Человек не может быть вдохновлен развитием ровно до тех пор, пока не познает что это такое. До этого времени единственно доступный ему стимул — избежание страдания.

Но дело прежде всего, конечно не в тех людях, что мы берем на поруки. А в нас самих. Есть внутренние механизмы, которые ставят для нас образ первее результата. То есть, какова твоя роль в процессе важнее, чем то, что ты получишь в результате. Кто-то упивается ролью благотворителя, нравясь себе в этом образе, кто-то находит в этом форму власти, кто-то обменивает на это любовь, на кого-то давит чувство вины, а кто-то честно заблуждается.

В любом случае на языке денег это почти всегда оборачивается отсутствием излишков, достаточных, чтобы сделать перерыв в работе или просто работать меньше, вложиться в собственное развитие или образование, изменить образ жизни — все то, что совершенно необходимо для развития и на что по большому счету заработано.

Возможно, Ваши «хочу», на которые нет, денег зарыты здесь:

• В своем ближайшем окружении я работаю больше всех
• У меня на иждивении (при моей финансовой поддержке) существуют не только дети или родители, утратившие дееспособность, но и другие родственники/близкие
• Я часто стремлюсь помочь людям так или иначе улучшить их финансовую ситуацию (и это не является частью моей работы — то есть я не финансовый консультант, коуч и т.д.)
• В своей жизни я могу вспомнить несколько случаев, когда я вступал в партнерство/совместную деятельность, чтобы помочь другим людям и был разочарован результатами
• Я часто испытываю чувство вины, за то, что у меня больше денег, чем у некоторых из моих родственников/близких/друзей
• Я испытываю чувство вины, если пользуюсь благами в одиночку — я стараюсь разделить это с другими людьми
• Я моей жизни я могу вспомнить несколько случаев, когда мне не отдавали долги

Наши деньги мы зарыли внутри себя, каждый в своем уголке. Мы этого не хотели, так получилось, но все равно надо вооружаться лопаткой, идти их и выкапывать.

И мои деньги еще прячутся по углам. И хотя позади проблемы откладывания,  стыда, связанного с финансовой сферой,  неразумных трат и одиозных прожектов, есть масса финансовых компетенций, которых у меня нет, и их приходится приобретать. Моя лопата стоит в углу и ждет. И все что могу порекомендовать тем, кто испытывает финансовые проблемы — это брать свою лопату, идти по свои углам и выкапывать свои деньги.

Последовательность быть-делать-иметь никто не отменял. Сначала мы изменяем наши эмоции и сознание, далее действуем в соответствии с обновленным внутренним содержанием, а уж только затем получаем результат, например в виде денег. Только в таком порядке.